Переменная звезда

в очень хорошую имитацию докризисного концертного рояля. Впечатление создавалось такое, будто пианист, при желании, смог бы извлекать из этого инструмента «настоящие», механические звуки. Ударная установка тоже могла обеспечить неплохой аккомпанемент для музыки самых разных стилей, даже без электропитания. В футлярах для струнных явно лежали либо акустические инструменты, либо гибриды. Как только мы сели за столик, я сказал об этом Гербу.
– Вот посмотришь, – заявил он, – акустическая музыка станет жутко популярной на этом корабле в ближайшие двадцать лет. Мы все понимаем в глубине души, что направляемся в такое местечко, где у нас некоторое время может не оказаться энергии, которую можно будет тратить на всякие роскошества. Подсознательно мы к этому готовимся уже сейчас.
– Меню второго завтрака, пожалуйста, два кофе и два апельсиновых сока.
Я не заметил официантку, пока Герб не обратился к ней, а когда я обернулся, она уже ушла. Но потом я выяснил, что она не андроид.
– Второй завтрак? – спросил я и глянул на часы.
– В ресторане, который никогда не закрывается, на корабле с тремя вахтами – всегда время второго завтрака. Или обедоужина. Или полуночного перекусывания. Или чая. Тебе нужна плотная пища, которая не повредила бы пищеварению, а следовательно – второй завтрак.
Еда действительно оказалась чудесной. Она проникла в мою депрессию и заставила меня признаться себе в том, что у меня и в самом деле сохранился какой-то интерес жить, хотя почему – я пока плохо представлял. Меня не отпускало такое чувство, будто я отгрыз себе ступню, вырываясь из капкана. Все время сосало под ложечкой. Но почему-то это чувство не мешало аппетиту и даже настроению.
Герб, о чем я с благодарностью узнал, оказался человеком, который во время еды не болтает. За исключением горстки вежливостей для поддержания разговора, свой рот он использовал исключительно для поглощения пищи. И я имел возможность делать то же самое. Мы уже понимали, что станем друзьями. И что у нас будет предостаточно времени для опустошения наших кладовых, набитых рассказами.
Когда Герб обратился ко мне, в его голосе зазвучала дружеская прямота.
– Ну, – сказал он, положив вилку на тарелку, – ты уже решил, перережешь ты себе горло или нет? А то тут некоторые интересуются.
– Нет.
Он немного расслабился.
– Нет, решил. Не перережешь.
– Знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то говорит мне, о чем я думаю. Или ты телепат?
– На самом деле – да, но не в том смысле, как тебе кажется. Настоящий.
Я фыркнул.
– Ясно. Просто у тебя самого мысли бегают недостаточно быстро.
В книжках телепаты умеют читать мысли. Настоящий же телепат – это просто такой офигенный радиоприемник, работающий только на прием. Но что офигенный – это точно. Прием у такого телепата быстрее, чем у любого радио. Наше время и время в Солнечной системе уже шло немного по-разному из-за ограничений эйнштейновой физики, и в последующие двадцать лет эти различия должны только ухудшиться. Каждый день радиосигналы и сигналы лазеров пересекали расширяющуюся пропасть между нами чуточку дольше, а к тому времени, когда мы доберемся до цели, разрыв в связи достигнет почти ста лет. Но телепатия (по причинам, которых никто не понимает) происходит мгновенно, и любые расстояния для нее не помеха. Это единственное нарушение законов вселенной, и тот факт, что ген телепатии является доминантным, хоть в какой-то мере облегчает жизнь путешествующих к далеким звездам. На нашем корабле, как и на всех прочих звездолетах, летело несколько людей, наделенных телепатическим даром и оставивших своих напарников по этому занятию в пределах Солнечной системы. Обычно, но не всегда, это были их близнецы. Если повезет, их дети смогут поддерживать связь.
Герб странно смотрел на меня.
Сначала он выпятил подбородок, слегка приподнял плечи, а его глаза словно бы глубже ушли внутрь глазниц. Все это подсказало мне: он сердится. Это было странно. В следующую секунду я понял, что совершенно неправильно понял его мимику: ему стало весело, и он всеми силами сдерживался, чтобы не расхохотаться, глядя на меня. Значит, его развеселило что-то из того, что я сделал в последние несколько минут. Или сказал:…
Он заметил, что я начал догадываться и рассмеялся.
– Ты шутишь?
– Ты действительно думаешь, что меня взяли в эту компашку, потому что я писатель! Ты полагаешь, что в маленькой колонии, где люди будут стараться выжить и устоять на ногах, так сильно нужна литература?
– Но ты никогда не гово…
– А ты не спрашивал.
– А кто…
– Моя сестра Лей, – сказал он. – В Орегоне. В том Орегоне, который на Земле. Два часа в день мы обеспечиваем