Настоящая сенсация для любителей фантастики! Никогда не публиковавшийся роман Роберта Хайнлайна, завершенный после его смерти одним из ведущих современных фантастов Спайдером Робинсоном! Здесь есть все то, за что миллионы читателей всего мира любят Грандмастера Фантастики — фирменные хайнлайновские приключения, неповторимый стиль, ошеломляющий драйв и безграничный полет фантазии. Итак, Вселенная Роберта Хайнлайна вновь открывает нетерпеливым исследователям свои бескрайние просторы!
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон, Спайдер и Джинн Робинсон
быстро, что я ничего не понял…
…А потом я увидел охранника, у которого на форменной куртке краснела чья-то кровь. Он мягко, но крепко держал меня за руку выше локтя – симпатичный парень, улыбчивый такой. Он поднес к моим губам специальное устройство, с помощью которого приводят в чувство. Я был совсем не против, но только после того, как я открыл рот и дал охраннику подсунуть устройство мне под язык, я понял, что проводки кто-то перекусил. Потом, как мне показалось, целых несколько лет было жутко весело, но, к счастью, затем меня словно погрузили в желе, и я решил, что в конце концов можно немного соснуть.
Не сказал бы, что это мне в полном смысле удалось.
Миллион лет я шел по коридорам. По одним и тем же – так мне казалось, но я не имел ничего против. Я не устал. Мне даже не было скучно. Я шел, и вокруг меня все время происходили разные смешные вещи. Глупые и смешные. Кошка плясала с огнетушителем. Дверные ручки уподоблялись фаллосам, потом двери раскрывались и проглатывали эти фаллосы. Пол под моими босыми ступнями сначала был меховой, потом травяной, потом стал жестким и холодным, как лёд. Часть бледно-желтой стены начала таять, будто замерзшая моча, согретая исходящим от меня теплом – в этом не было ничего странного, но жидкость потекла вверх, а не вниз. Фокусы силы притяжения ниже нуля. Жидкость начала скапливаться вверху, но я не стал задерживать на ней внимание и пошел дальше. Козлы пели хором – но по-кроличьи, а не по-козлиному. Странный выбор. Слева спереди на меня поплыл пузырь, и внутри его образовалась голограмма – изображение в натуральную величину. Это была Джинни – постаревшая на сто лет. От нее исходил запах ячменных полей, она была легка, как перышко. Ее лицо было изуродовано морщинами. И никакая сила не смогла бы его изменить. Волосы у нее остались рыжими, но не все – большая их часть была непонятного цвета. Глаза у нее были цвета лесного ореха, выпученные, остекленевшие. Потом что-то стряслось на Ганимеде – произошла девальвация дебита, начался экономический кризис, и пузырь лопнул. Но хотя бы в это время козлы одумались и запели по-козлиному. Я стал встречать представителей расы статуй с острова Пасхи. Их огромные рты зияли, как промежности в стиле «арт деко», и издавали звуки, похожие на воркование голубей.
Потом одна из статуй, ростом пониже остальных, загородила мне дорогу и оказалась моим соседом по каюте, Пэтом.
– Джоэль? – окликнул он меня. Я с интересом ждал ответа, но ответа не последовало. Он спросил, слышу ли я его. Я поразмыслил и ответил:
– Иногда.
Заворковал голубь. Пэт громко проговорил:
– Минутку, охранник. – Потом он тише добавил: – Возьми это. – Он вложил мне в руку клочок бумаги, сложенный в три раза. Потом сжал мои пальцы и моей рукой сунул сложенную бумажку в нагрудный карман. – Придет время – будешь говорить, – сказал Пэт очень тихо, но необычайно настойчиво, и эти его слова пробились через сковавший меня туман. – Когда настанет время говорить, скажешь в точности то, что написано на этой бумажке, и больше ничего не говори. Слышишь меня, Джоэль? Дай знак, что слышишь.
Я кивнул.
– Хорошо, – произнес он громко и растворился в неожиданно мощной волне, которая объяла меня и уволокла прочь. Я помнил, что надо было сказать ему про то, что его койку сломали. Но мне почему-то сильнее захотелось заинтересовать козлов историей про одного фермера, который держал их штук семь-восемь, но при этом его напрочь не интересовала козлятина. По крайней мере козлы на какое-то время заткнулись. Я наслаждался приятной тишиной, пока не встретился с моей матерью. Я ее сразу узнал и был ужасно рад увидеть, как мама выглядит, какая у нее походка, какой запах. Только заметив тревогу в ее глазах, я понял, сколько же, видимо, я доставил ей забот. Мне стало не по себе, и я сообщил ей об этом. Она сказала, что я могу сесть, и я сел, но когда я понял, что она имела в виду какой-то стул, стоявший неподалеку, было уже слишком поздно. Мой копчик с треском ударился об пол, и в итоге пол настолько разобиделся, что встал на дыбы и шарахнул меня по лбу. Он взорвался, как до того взорвался пузырь, внутри которого я видел Джинни, и как исчезла она, так испарился и я.
Я полностью пришел в себя, голова у меня была ясная. Я находился в абсолютно безликой каюте, пластиковом кубе размером с небольшую студию. Две двери – одна напротив другой, стандартные стулья, большой экран
