Переменная звезда

вышло… Ну точно, хоть у него туфли были и на высоких каблуках, ноги, когда он сидел, до пола все-таки не доставали. И он поймал мой взгляд.
– Добрый вечер, Джоэль, – сказала судья Уилл.
Я перевел взгляд на нее и разжал губы, и только тут понял, что все до единой молекулы влаги в моей ротовой полости куда-то улетучились. Я что-то прохрипел.
Соломон сказал:
– Добрый вечер, главный судья, – и дал знак кому-то, кого я не видел даже краем глаза.
– Вы говорите за гражданина Джонстона, доктор Шорт? – изумленно осведомился лейтенант Брюс.
– Да, третий помощник.
Передо мной возникла бутылка воды. И снова я обрадовался – но лишь на мгновение. Стоило мне только сделать первый глоток, как я сразу понял, в какие края отбыла вся жидкость моего организма.
Услышав свое звание, лейтенант Брюс приободрился.
– Не возражаете, если я поинтересуюсь, почему, доктор?
– Он играет на саксофоне, сэр.
Этот ответ явно сразил Брюса наповал. Ему жутко хотелось к чему-то придраться и вести себя свысока, но даже он не смог бы вести себя свысока с релятивистом.
Судья Уилл вмешалась в их разговор, и снова это был краткий момент радости, потому что с первых же ее слов стало ясно, что она разговаривает в протокольном тоне.
– Джоэль, мы собрались здесь, чтобы рассмотреть в судебном порядке происшествие, имевшее место в вашей каюте сегодня днем. Сначала мы установим все, какие возможно, факты. У вас будет возможность объяснить, интерпретировать, подтвердить или опровергнуть что-либо позднее, но прошу вас воздержаться от каких бы то ни было комментариев до тех пор, пока мы не закончим изучение записи. Бортовой ИИ «Шеффилда» начал эту запись, когда один из вас произнес одну из ключевых фраз: «серый рынок». Согласно условиям Конвенции, запись была передана для рассмотрения официальными лицами только после зарегистрированного нарушения порядка, имевшего место через несколько секунд после…
«О черт, снова здорово, – подумал я. – Ну ладно, вот дойдет до ключевой фразы в записи, и они все услышат, как похоже там было на «мак». Они поймут, что это была честная и откровенная ошибка».
На мониторе передо мной пошла запись с камеры наблюдения. Она дублировалась на мониторе перед обвинителем Дули.
«Да, и конечно, все они согласятся с тем, что, если кто-то действительно пытался производить что-то из мака в этом маленьком сообществе, таких людей следует посадить за решетку. И желание поколотить таких поганцев могло возникнуть у кого угодно».
Глядя на экран монитора, я был вынужден с неохотой признать, что на разбойников Ричи и Жюль все же походили не так уж сильно. Они походили на идиотов – и почему-то у них хватало оптимизма на то, чтобы думать, что они все-таки люди, хотя вся их жизнь служила свидетельством обратного. Хуже того – они выглядели совершенно безвредными идиотами, совсем не такими страшными, какими я их запомнил.
Ричи снова произнес шуточку насчет «говнопоники», и на этот раз Сол весело захохотал, хотя он уже слышал это словечко, когда мы просматривали запись в соседней комнате.
Потом запись дошла до того момента, где я услышал слово «мак», но теперь то, что произнес Жюль с экрана, уж точно вовсе не было похоже на «мак». Он четко и внятно произнес: «гамак».
А уж потом все, что я увидел на экране, пошло совсем не так, как мне запомнилось. Глазам своим не веря, я наблюдал за сценой, напоминавшей отрывок из комедийного сериала с персонажами, известными как «Трое Студжей».
Я не нанес ни одного удара. Никто не нанес ни одного удара. Я был единственным, кто изо всех сил старался ударить.
Я на экране велел Ричи и Жюлю убираться, а не то позову охранника. Ричи вскочил и возмущенно закричал: «Эй, не вздумай, ты что, чокнулся – у меня же испытательный срок!» Он положил руку мне на плечо, чтобы развернуть меня к себе лицом и донести до меня свою точку зрения более ясно. Он явно не намеревался бить меня под ложечку. А я попытался крутануться на каблуках и врезать ему по физиономии. Но я крутанулся неловко, с ударом промазал и врезался в Ричи, в результате чего он слегка покачнулся. Находившийся у меня за спиной Жюль попробовал шагнуть вперед и оттащить меня назад, схватив за ворот, вот только в итоге его нога угодила в мои скрещенные лодыжки, и он покачнулся и налетел на меня. Ричи из-за этого отлетел еще дальше назад, и мы все вместе рухнули на койку Пэта, и она оторвалась от стены и упала на пол. У нас с Ричи в легких совсем не осталось воздуха, а Жюль все же сумел немного приподняться и ухватился за край моей койки, которая тут же оторвалась от стены и с такой силой шмякнулась ему на голову, что он замер в полусогнутом положении. Койка скользнула по его затылку, после чего ее край врезался