Настоящая сенсация для любителей фантастики! Никогда не публиковавшийся роман Роберта Хайнлайна, завершенный после его смерти одним из ведущих современных фантастов Спайдером Робинсоном! Здесь есть все то, за что миллионы читателей всего мира любят Грандмастера Фантастики — фирменные хайнлайновские приключения, неповторимый стиль, ошеломляющий драйв и безграничный полет фантазии. Итак, Вселенная Роберта Хайнлайна вновь открывает нетерпеливым исследователям свои бескрайние просторы!
Авторы: Хайнлайн Роберт Энсон, Спайдер и Джинн Робинсон
особо не задумываясь об этом, – что в данном случае я мыслил, как бравонианский овощ. Даже не знаю, льстили ли мне когда-нибудь больше.
Со временем я уже мог смутно представить себе будущую жизнь на Новой Бразилии – терпимую и даже, пожалуй, приятную. Такую, в которой у меня могли быть и цель, и собственная ценность.
Две луны в небе. Похожие на Каллисто, Европу и Ио на моем родном Ганимеде. Это было мне по душе. По моему скромному мнению, одна луна в небе – это скучновато.
Кроме того, в небе над Новой Бразилией светила гигантская звезда класса А7, Иммега-713, переименованная таким образом вместо жутковатого названия вроде «альфа гамма Вол». (Правда, Соломону это на звание нравилось. Он говорил, что это отличное имечко для будущего братства.) Судя по тому, что рассказывал Мэтти, поскольку эта звезда находилась в сотне астрономических единиц от планеты, она имела всего четыре процента от той яркости, с какой светило для Земли наше Солнце – и все же яркость Иммеги-713 была в сто тысяч раз выше яркости нашей Луны. Так что по-настоящему темные ночи на Новой Бразилии могли случаться только во время плотной облачности или тогда, когда звезда А7 оказывалась по другую сторону от Волынки. Это мне тоже было по сердцу.
Музыка, которую я теперь сочинял, стала лучше, сильнее и глубже. Музыка, которую я исполнял, наконец стала приближаться к тому идеалу, который я всегда слышал внутренним слухом. У меня улучшилось дыхание, голова стала более ясной, я стал намного полнее понимать, что играю. Моя музыкальная репутация на корабле не просто возросла. Я все больше и больше чувствовал, что она заслуженна.
В общем, как я уже сказал, через какое-то время все начало срастаться. Я лучше себя чувствовал, поэтому все, что я делал, я делал лучше, и из-за этого чувствовал себя еще лучше, а из-за этого… Короче говоря, первый год полета мог бы стать для меня в целом необычайно счастливым и полезным.
Если бы я не последовал всем советам доктора Эми и не начал встречаться с девушками только через шесть месяцев.
Думаю, вы вряд ли сильно удивитесь, если узнаете, что Кэти стала первой девушкой, которой я назначил свидание. По крайней мере, никого из моих знакомых это ни капельки не удивило. Мне дали понять, что даже те люди, с которыми я никогда не встречался на борту «Шеффилда», о которых даже не слышал, были абсолютно уверены в том, что это произойдет на несколько недель раньше, чем произошло. Бог свидетель – Кэти нисколечко не удивилась моему предложению и имела милосердие согласиться в тот момент, когда я произнес еще не все заготовленные слова. А мне показалось, что даже не до конца я их выговаривал миллион лет.
И почему она или я должны были удивляться? Теоретически, мы с ней были настолько идеальной парой, что даже если бы нам не понравилось, как мы пахнем (а этого не случилось), мы просто должны были хотя бы попытаться. Нас связывала любовь к музыке – а это такой уровень общения, которого многим супружеским парам никогда не удается достигнуть, а другие добиваются этого за счет суровой борьбы. Даже люди без музыкального слуха почувствовали нашу близость во время наших совместных выступлений. Она была очень хороша как пианистка, и мы помогали друг другу добиться наилучшего исполнительского уровня. Мы помогали друг другу сказать важные вещи, которых не сказали бы поодиночке, а далеко ли от этого до любви?
Любовь к угодьям Зога была еще одним звеном связи между нами, почти таким же важным, как музыка. Когда вместе с кем-то погружаешь руки в землю, это почти то же самое, что обнимать этого человека. И конечно, мы с Кэти были зрелыми и плодородными – парадокс, иносказательная невероятность которого точно отражает перипетии этого состояния. Потом оглядываешься на эту пору жизни и называешь ее золотой. А в то время, когда эту пору жизни проживаешь, это преисподняя, катящаяся на ржавых колесах.
Отчасти проблема заключалась как раз в том, что мы настолько явно идеально подходили друг другу – ну просто хрестоматийно подходили. Настолько, что мы оба осознавали это с самого начала, настолько, что каждому из нас сразу захотелось взъерепениться из-за одного только упрямого нежелания признавать, что это так. И я, и Кэти прочли достаточно романтической литературы и посмотрели достаточно романтических фильмов, чтобы знать: если автор стремится соединить между собой героев, их задача – всячески этому сопротивляться. По крайней мере, как можно дольше. Глупая причина не любить, я понимаю… но разве есть для этого неглупые причины?
Однако в абсолютно замкнутом и таком маленьком сообществе можно попробовать убежать, но спрятаться не удастся – навсегда не спрячешься. Впереди были двадцать лет. В конце концов спросишь у себя: «Почему бы не покончить
