Перемещенный

присутствовало и находилось там, где ему и полагалось быть: в самом дальнем углу зала. Сами гостиничные номера располагались этажом выше. Чтобы добраться до них, следовало для начала пройти у бармена простенькую регистрацию, получить ключ и лишь затем, пробравшись на второй этаж по узкой полутемной лестнице, оказаться в прямом, как стрела, коридоре.
— А ты себе почему ничего не купила? — Степан в чем был, в том и бухнулся на необъятных размеров кровать под вульгарным розовым балдахином. Полуприкрыв веки, он расслабленно наблюдал за тем, как Нюра копошится у шифоньера, раскладывая покупки по полкам.
— Завтра куплю. А ну не спать! — видя его дремотное состояние, Нюра зашевелилась еще быстрее. — На вот, костюм надень, да меня подожди, я мигом.
Спорить с женщиной, которая, во что бы то ни стало, собралась попасть на свой пресловутый бал — занятие из разряда совершенно бесполезных. Поэтому Степан, скрепя сердце, заставил-таки себя подняться, натянул купленный в супермаркете костюм, который загодя был уже поглажен, и теперь, сидя на краешке кровати, с тоской наблюдал за тем, как Нюра облачается в нечто совершенно непонятное, состоящее, казалось, из сплошных рюш, тесемок да переплетений. И как только умудрилась провести в котомке такое диво из самой Сусанинки?
— Ну как я тебе? Нравлюсь?
— Обалдеть.
Иных слов, чтобы описать увиденное, попросту не существовало в природе. Снегурочка с детского утренника. Или Белоснежка. Эх, не силен был Степан в классификации сказочных персонажей! А жаль.
Она еще битый час крутилась у зеркала: что-то поправляла, закалывала, укладывала непокорные черные пряди в вычурную прическу «домиком», подводила брови, ресницы, красила губы помадой цвета переспевшей клюквы. Под конец наклеила под нижней губой пикантную мушку и, критически оглядев еще раз свое отображение в зеркале, кажется, осталась, наконец, довольна.
На улице было уже темно, когда они, разодетые в пух и прах, покинули гостиницу. С приходом вечера людей на улицах стало еще больше. Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд. И все они, в большинстве своем, были одеты столь же экстравагантно, как и Степан с Нюрой. Кавалеры, взяв под локоток своих дам, чинно прогуливались с ними по тротуарам, ведя непринужденную светскую беседу. Попадались прохожие и в форме. В основном, это были мужчины в парадных мундирах, зачастую увешанные таким количеством орденов и медалей, что просто не могли не вызывать заслуженное уважение.
Степан, чувствуя себя крайне неуютно в новых туфлях на высокой платформе, в отличие от Нюры, внимания на прохожих обращал мало. Не волновали его и местные достопримечательности. Туфли не то чтобы жали — скорее наоборот, были даже чуть великоваты, но, не разношенные, причиняли вполне ощутимые физиологические неудобства.
— Погоди, я так больше не могу! Давай такси вызовем! — взмолился он наконец.
— Какое такси?
— Извозчика то есть, — Степан скривился и, невзирая на все правила этикета, наклонился, ослабляя шнуровку туфлей.
— Так нет свободных. Да и идти всего ничего. Потерпи немного.
— Да уж, потерпи, — не нравилась ему эта затея с балом, не нравилась категорически.
Императорский дворец, как его благоговейно именовала Нюра, на самом деле был похож скорее на здание кинотеатра. Высокое здание с покатой крышей, вход облагорожен шестью витыми колоннами да золоченным императорским гербом, на котором двуглавый орел величаво расправил свои широкие крылья. Стрельчатые окна, лепнина где надо и где не надо. В общем, ничего такого, что всерьез могло бы поразить воображение человека, который в свое время в поисках острых ощущений облетел едва ли не весь мир.
— А нас вообще внутрь пропустят? Или приглашение какое надо? — Степан с некоторой долей настороженности окинул взглядом парочку мордоворотов, хозяйничавших у входа.
— Пропустят. На бал всех пускают, лишь бы одеты были прилично да трезвые.
Как говорила Нюра, так оно и вышло. «Фейсконтроль» был пройден вполне успешно, и вскоре Степан с Нюрой уже блуждали по бескрайнему залу, под завязку набитому людьми. Музыки слышно не было. Не было видно и оркестра.
— Антракт, — пояснила Нюра, видя немое удивление Степана, — скоро начнется.
И правда: не прошло и десяти минут, как из динамиков откуда-то сверху донеслась бравурная мелодия марша.
Нюра довольно улыбнулась:
— Ну вот. Эту сейчас отпоют, а дальше уже танцевать можно будет.
— Ага, — Степан напрягся, поймав краем глаза чей-то внимательный взгляд.
Девушка. Эффектная. Поглядывает на него тайком от своего кавалера — почтенного старца в генеральском мундире. Разница в возрасте