Перемещенный

А кто же он тогда?
— Ну ты сама посмотри.
— А чего на него смотреть? Демон то — он демон и есть. И воняет от него…
Тем не менее, Варвара подошла, ведомая твердой рукой Улуши. Наклонилась над лицом Сероглазого, приподняла двумя пальцами веко и некоторое время изучала его мутный, застывший в пугающей неподвижности, зрачок.
— Нет, демон, — вынесла она наконец свой вердикт. — С каких это пор ты меня, подруга, за дуру держишь?
— Ну хорошо, демон, — вынуждена была согласиться Улуша. — Но непростой.
— Да хоть золотой! Признавайся, зачем эту дрянь ко мне домой притащила? Со свету сжить хочешь?
— Так, ладно, давай по порядку начнем. Садись.
Едва ли не силком усадив травницу на колченогий табурет, жалобно скрипнувший под ее внушительным весом, Улуша примостилась на полатях в ногах Сероглазого и неторопливо начала свое повествование. Для затравки рассказала о самой первой встрече с демоном. О том, как вознамерилась его убить и почти что привела свой план в исполнение, да тут нежданно-негаданно вмешался сам Животворящий и мало того что не допустил смертоубийства презренного адского отродья, так еще и заставил ее, Улушу, долгое время быть подле демона, охраняя его никчемную, трижды проклятую Володарем жизнь. Тут Улуша озадаченно примолкла. Какое-то несоответствие крылось в только что сказанных ею словах, и сейчас она отчаянно пыталась понять: какое же? Так ничего и не надумав, продолжила свой рассказ. Искоса глянула на Варвару: глаза травницы горели, она то и дело вскакивала со стула.
— Дальше, дальше-то что было?
Пришлось рассказать все, без утайки. Смакуя наиболее интересные подробности, она вынуждена была их рассказывать по два, а то и по три раза по просьбе своей донельзя перевозбужденной слушательницы. Историю про буревея и про то, как демон кручинился, потеряв одного из своих прислужников, Варвара выслушала с особым вниманием. Недоверчиво уставилась на Улушу:
— Неужто так все и было?
— Так-так. Самим Володарем Всемилостивым Животворящим клянусь.
— Ишь ты, чудеса.
Почему-то в своем воображении травница ну никак не могла представить себе плачущего демона. От боли — возможно. В умелых руках они и не так воют, ежели знать, конечно, к каким местам каленое железо прикладывать. Или, допустим, если шкуру им заживо снимешь, начиная от живота и до самого подбородка, а потом на голову натянешь да еще и завяжешь сверху как следует, чтобы они, значиться, в собственной вони и задохнулись. Ох и ор же тогда стоит — душа радуется!!! Но чтобы вот так, с горя слезу пустить — нет уж, увольте. Такое лишь человеку истинному дано, а не бездушному исчадию Ада.
Закончила Улуша свой рассказ уже когда солнце, угостив напоследок последними сполохами света, уступило свое место на небосклоне матери-ночи.
— Погоди, ты же говорила, что он и в спину ранен?
— Да.
— Сейчас я тогда голову посмотрю и на живот потом поможешь его перевернуть.
Улуша молча кивнула. Глаза ее до краев наполнились тревогой. Какой приговор вынесет Сероглазому Варвара? Будет он жить, или все ее старания оказались напрасны?
— О Всемогущий Володарь Животворящий! — жарко взмолилась она ссохшимися от волнения губами. — Помоги, не дай свершиться непоправимому!
Володарь молчал. Лишь легкое, едва ощутимое покалывание в области груди в том месте, где оберег касался ее кожи, словно говорило: я здесь, я рядом. Все будет, как будет.
— Плохое место, — Варвара, поглаживая неровный багровый рубец на спине Сероглазого, даже и не пыталась скрыть перед подругой свою озабоченность.
— Почему? Я же сделала все как надо. Да и Животворящий почти сразу же затянул рану!
— Плохое место, — еще раз со значением повторила травница. — Слишком близко к хребту.
— И что?
— Ног под собою демон не будет чуять — вот что!
— Уверена?
— Ну это уж как Бог ниспошлет. Володаря проси. А я, в свою очередь, сделаю все, что от меня зависит.
Новость эта поразила Улушу в самое сердце. Как так? Демон, такой сильный, не боящийся никого и ничего в этом мире, и вдруг проснется калечным? Как она в глаза ему будет смотреть?
— Ты ТОЧНО уверена? — голос у Улуши был очень тих. Глаза же ее с такой мольбою смотрели сейчас на Варвару, что та не нашла ничего лучшего, кроме как соврать. Пожалуй, впервые за все время их знакомства:
— Нет, не уверена. Это я так, к слову пришлось. Вспомнила просто, как приносили вояку одного из соседнего стойбища. Правда, хребтина у того была вся разворочена.
— Ну так то ж хребтина… А у нашего между хребтиной и шрамом целых два пальца прокласть можно. Тоже мне — сравнила.
Обрадованная, Улуша вновь перевернула своего