Перемещенный

поделки.
— Вот теперь точно все. Спасибо.
— Да не за что. Как там по времени, ваши скоро должны вернуться?
— По идее да. Если уже не вернулись.
— Пойдем значит, прощаться будем.
— Что, так и не надумал?
— Нет, не по пути мне с тобой. Очень уж цивилизацию люблю, да и стар уже по лесам таскаться. Может в другой раз когда свидимся.
— Как знаешь, — разочарование Степана было велико. Хотя и предчувствовал где-то глубоко внутри себя, что все произойдет именно так.
Во дворе вовсю кипела работа. Телега, как он и предсказывал, уже подоспела. Мало того: ее и загрузить даже успели едва ли не наполовину.
— Что делать будешь? Думаешь, удастся выкрутиться?
— А то! — рыжий рассмеялся задорно, по-юношески. Есть у меня здесь в городе одна особа — она подтвердит, что с ней, дескать, всю ночь кувыркались, да так увлеклись, что я и о работе своей напрочь забыл. Я здесь человек новый, сам понимаешь, за самоволку особо терзать не будут. А склад подорву, чтобы следов не осталось. Спишут на самовозгорание либо на преступную халатность персонала, покойного, кстати, поголовно. Так что с меня взятки гладки. Губы трое суток максимум или служебное несоответствие влепят. Как-то вот так.
— Ну ты и жук! Ладно, давай, труженик постельный, удачи тебе!
— И вам не хворать!
Видя, что телега полностью загружена, Степан махнул рукой: езжайте мол. Сам же поспешил к рыжему, обнял по-братски, зная наверняка, что никогда больше его не увидит. Чем-то приглянулся ему этот пузатый дядька, имени которого узнать он так и не удосужился. А, впрочем, надо ли?
У схрона, а точнее неглубокого глинистого оврага, полузасыпанного прошлогодней листвой, их уже ждали Улуша с Гриней. Причем оба, похоже, места себе не находили от беспокойства. В особенности Улуша: подлетела, словно на крыльях, обняла Степана так крепко, что едва не выпустила из него дух. Замерла в его объятьях, прикрыв глаза, ежесекундно опасаясь, что чары развеются, и прогонит он ее, словно нашкодившую кошку. Потому что у него, Степана, есть другая. Поглаживая шелковистые волосы Улуши свободной рукой, он и сам не знал как поступить. Так и стоял, тупо глядя в пространство до тех пор, пока его не окликнул Авдей:
— Староста, с повозкой что делать будем?
— Пускай постоит пока. Разгружайте в темпе, ящики маскируйте прошлогодними листьями, кустами, в общем всем, что найдете.
Видя нешуточное недоумение помощника пояснил:
— Маскируйте — засыпайте значит, чтобы видно не было. И пошустрее!
— Есть!
Вот это уже другое дело! Он усмехнулся, вспомнив с каким трудом удалось ему в свое время внедрить в лексикон сиртей это уставное слово. Ни один из них в упор не мог понять причем здесь еда, когда надо просто обозначить как-то свою готовность выполнить приказ начальства. Ранее ограничивались просто: «ога», ну или «надо так надо». А теперь вот, извольте пожалуйста. Новая метла по-новому метет — немудреная, но вечная славянская мудрость, справедливая во всех отношениях.
Когда все было готово, Степан получил, наконец, законную возможность оторваться от Улуши. Придирчиво проверил качественно ли выполнена работа и, не найдя ничего такого, что могло бы вызвать его праведный гнев, приказал отряду выполнить построение.
— Значит так, воины, — начал он без всяких предисловий. — На этом месте наши пути временно расходятся. Ваша задача: охранять то, что досталось нам ценою жизни Станика. Наша с Улушей — пробраться на аэродром и угнать дирижабль побольше. Затем мы прилетаем за вами, грузимся, и вместе отправляемся туда, где ждет нас основная часть отряда. Всем все ясно?
Ответом на его монолог было гробовое молчание. Воины переваривали информацию. Они-то грешным делом думали, что отправятся на охоту за огненной птицей или дирижаблем, как заковыристо именовал ее их староста, все вместе, а теперь вот выясняется, что слава за этот воистину героический подвиг достанется не им. Наконец вперед выступил Авдей. Долго собирался с духом, затем, глядя исподлобья, выдавил наконец:
— Почему вдвоем? Птицы слишком ценны, чтобы оставаться на земле без охраны.
— Кто сказал, что они без охраны? Охраны как раз более чем достаточно. Потому и идем вдвоем.
— Не понимаю.
— Что непонятного-то? Сам посуди: такой кучкой воинов нам их не одолеть. Солдат, охраняющих птиц, великое множество, много раз по десять. Здесь хитрость нужна, НЕЗАМЕТНОСТЬ. Иначе говоря — мара. Прикрывая лишь нас двоих, Улуша сможет держать эту мару гораздо дольше. Теперь ясно?
— Ясно-то оно ясно…
— Вот и хорошо, что ясно. Мы выходим прямо сейчас, — не дав Авдею и его людям времени на размышление, Степан подхватил