Перемещенный

привлек ее к себе, крепко обнял и лишь потом, когда удосужился раздереть глаза и встретиться с холодным, рысьим взглядом Улуши, понял, наконец, какую он совершил ошибку.
— Прости, я не хотел. Думал, что это сон.
Ответом ему было молчание. Девушка вырвалась из его объятий и отвернулась, отгораживаясь невидимым барьером и от самого Степана, и от его неуклюжих объяснений. Тогда он молча собрался и пошел в сторону аэродрома. Завтракать не хотелось, как, впрочем, и вообще делать что-либо. Бросил косой взгляд назад — Улуша плелась за ним с безучастным видом, огонек жизни в ее глазах погас, сейчас они были пусты, как покинутое обиталище, жители которого съехали, забрав с собой все ценное, все, что можно было унести, оставив на месте лишь обшарпанные стены да подслеповатые глазницы окон. Остановился, подождал, пока ведунья приблизится, и пошел с ней бок о бок. Шел молча, интуитивно понимая что любые слова излишни. Все, что вы сейчас скажете — может быть использовано против вас в суде. Как-то вот так. Лучше уж сосредоточить свое внимание на предстоящей операции, детали которой виделись ему пока что весьма смутно. Точнее — не виделись никак. Вот они проникают на аэродром при помощи незаменимой в таких делах Улушиной мары, находят готовый ко взлету дирижабль с командой, угрожая оружием, как пара заправских террористов, заставляют поднять аппарат в воздух и все. Белое пятно. Никаких деталей, никаких тактических наработок. Какова численность команды, как отреагирует охрана аэродрома на несанкционированный взлет — тайна за семью печатями. Угоди шальная пуля в оболочку дирижабля — и тотчас же последует взрыв, который, вне всяких сомнений, поставит жирную точку на их самоубийственном мероприятии. Каким газом наполняет Империя оболочки своих летательных аппаратов? Вариантов всего два: это либо водород, либо гелий. Третьего не дано. Гелий инертен, но производство его весьма затруднительно, и требует немалых транспортных затрат, не говоря уже о промышленных мощностях, которые придется задействовать для получения приемлемого количества газа. Водород же, наоборот, крайне взрывоопасен, но с производством дело обстоит значительно проще. Значит, вариантов не два, а всего один, с учетом того, что сирти не обладают огнестрельным оружием и при своем уровне развития не в состоянии нанести мало-мальски существенный вред этим воздухоплавательным гигантам. Данное обстоятельство задачу их не то, чтобы усложняло, а делало ее практически невыполнимой. Желая отвлечься от своих невеселых мыслей, Степан вновь украдкой посмотрел на Улушу: идет, упрямо поджав губы, упорно делая вид, что его, Степана, попросту не существует. Ну и ладно, фиг с ней. Настроение и так ни к черту, а тут еще эта сиртя со своими бабьими прихотями. Уж лучше бы Гриню взял — тот хоть и менее опытен в ведуньих делах, зато не требует к себе особого отношения и руку с сердцем не предлагает, что, между прочим, тоже немаловажно.
Сейчас они брели по открытой местности. Лес закончился, сменила его бескрайняя степь, покрытая сплошным ковром разнообразной растительности. Были здесь и полевые цветы всех мастей и окрасов, и травы неведомые в таком широком ассортименте, который и встретить не мечтай на родимой матушке-Земле. Чего здесь только не было! Глаза разбегались от этого буйства природы. Особенно Степана прельстили маки. Точнее — их видоизмененная копия. И «Анютины глазки» такой величины непомерной, что страшно было даже представить себе воочию ту девушку, в честь которой, собственно, и назван был этот красивый цветок. Нарвать что ли букет примирительный да преподнести его желтоглазой «Тигре», как именовала в свое время сиртю всепонимающая Женя? Авось прокатит? И нервы целее будут. А то постная физиономия его попутчицы скоро на суицидальные мысли наводить станет. Остановился, наклонился, покряхтывая, и принялся срывать цветы один за другим, стараясь сообразить приличный веник. Улуша же даже и не подумала притормозить — пошла себе вперед прежним темпом, ничуть не заинтересованная телодвижениями Степана. Обидно, конечно, ну да ладно. Повертел так-сяк, понюхал дело рук своих. Вроде ничего. Пахнет, зараза! Догнал девушку, бесцеремонно развернул ее за плечи к себе лицом, вид на себя напустив при этом виновато-романтический.
— Возьми, это тебе.
— Мне? — брови Улуши поначалу от удивления стали домиком, затем в глазах ее заплясали лукавые искорки. Неужели сработало? Еще через мгновение зазвучал ее переливчатый грудной смех, когда она успела по достоинству оценить букет, который держал Степан в своих руках.
— Брось это немедленно, сейчас же! — отсмеявшись, Улуша чуть ли не силком заставила его разжать пальцы, отчего подарок, собранный с таким