Перемещенный

Затем продолжила, медленно подбирая слова: — Дирижабль, как вы уже заметили, состоит из прорезиненной оболочки, натянутой на жесткий деревянный каркас, и встроенной в него гондолы. Объем газа внутри оболочки, в нашем случае водорода, разделен на отсеки-баллоны. Управление осуществляется с помощью штурвала, за которым сейчас находится Герхард. Он же следит за клапанами поддува и стравливания воздуха и водорода. Манипулируя ими, Герхард уравновешивает дирижабль, осуществляя так же набор высоты и снижение. За правым штурвалом — Хубер. Его задача — производить аэродинамическую стабилизацию аппарата по тангажу. В сущности, Герхард и сам со своего места может вполне справиться с этим, но в боевом режиме, когда дорога каждая минута, такое разделение необходимо. Теперь ваше любопытство удовлетворено?
— Да, так давайте же удовлетворим ваше. Что именно хотели бы вы узнать?
— Будет лучше, если я начну за вас. Начну — а вы продолжите, — черноволосая немка оказалась на редкость приятным собеседником. Ее арийский гонор куда-то испарился, сейчас подле него сидела немолодая уже, но довольно-таки привлекательная и чертовски умная женщина. — Итак, вы перемещенный или, как у нас в простонародье говорят, выкидыш. У себя на Родине занимали высокую должность, скорее всего трудились на военной ниве. Но вот случился казус: от жизни устали, или умер кто из тех, кто вам дорог — и вот вы уже здесь. Не успели глазом моргнуть, как попали в новый мир, — она облизнула пересохшие губы.
— Продолжайте.
— Чтож, и продолжу. В новом мире вы тоже не нашли себя. Да-да, не махайте руками. Новая должность не устроила? Хотели чего-то большего? Или скука одолела? У нас здесь это наиболее распространенное явление. И вот вы, в отличие от других, вместо того, чтобы обратиться к профессионалу из отдела кадров или дипломированному психологу, пустились во все тяжкие. Пьянки-гулянки, дорогие рестораны, женщины — все это может довольно быстро наскучить, если старательно перегибать палку. Вам захотелось новых ощущений, бурления адреналина в крови, и вот вы уже здесь, сидите со мной рядом. Бесстрашный пират, воин без страха и упрека, по рукам которого текут реки невинной крови.
— Вы закончили?
— Да, — теперь она с вызовом смотрела на него, ожидая то ли неминуемой расправы, то ли просто прилюдной порки.
Нет, не дождется. Хотя следовало бы, конечно. Выпив кофе, Степан вертел пустую чашку в руках, разглядывая со всех ракурсов незатейливый рисунок, выполненный явно вручную. Ну что ей сказать? Дескать он, Степан, ни в чем не повинен? Виноваты во всем испорченные родительские гены или дядя Вася из соседнего подъезда? Нет, не будет он изливать душу перед этой так уверенной в своей правоте немкой.
— Почему вы молчите?
— Да вот, сравниваю. Чьи руки чище: мои или ваши?
— А что не так с моими руками?
— Только не убеждайте меня, что на них крови нет. Не поверю. Не в вашем случае.
— Не сравнивайте то, что сравнить невозможно. Кровь на войне — в порядке вещей. Или ты убьешь врага первым, или он убьет тебя, а потом придет на твою землю и уничтожит все то, что для тебя дорого, ради чего ты живешь. Так что не передергивайте, мы сейчас о вас говорим.
— Мы сейчас говорим обо всех нас вместе взятых, — вместо того, чтобы начать заводиться, Степан почему-то, наоборот, окончательно успокоился. В любую минуту он мог прекратить этот никчемный, не ведущий ни к чему спор с совершенно незнакомой ему женщиной, волею судьбы оказавшейся с ним на одной койке. Пустующее пространство между ними занимала карта, которую сложить никто так и не удосужился. Словно барьер между двумя враждующими армиями.
— Прежде всего, я хочу, чтобы вы уяснили: сирты — обычные люди. Пусть диковаты, неразвиты, пусть общество у них находится в зачаточном состоянии. Но, тем не менее,
у них тоже есть дети, они тоже умеют страдать, радоваться. Вдумайтесь, если посмотреть с их точки зрения, то кто мы для них такие? Пришельцы, захватчики. Демоны — вот как они нас называют. Мы топчемся по их земле, доставшейся им от далеких пращуров еще Бог знает с каких времен. Мы убиваем их жен и детей. Скажите мне по секрету: лично вы на своем «бароне фон Рихтгофене» сколько уничтожили поселков?
— Достаточно. Я не хочу говорить об этом.
— Ну вот видите. Недавно один такой корабль, похожий на ваш, отправил в небытие почти всех, кого я знал и, если данное положение вещей не изменится в ближайшем будущем, все дикари, как вы их называете, попросту исчезнут с лица земли.
— И вы стремитесь этому помешать… Не слишком ли тяжело бремя для одного человека? Поверьте, Империя уже не та, что была раньше. Ее возможности безграничны.
— Да ладно вам! — Степан брезгливо