Действие происходит в наше время, в мире, весьма похожем на Землю. Так, по крайней мере, кажется герою на первый взгляд. Мир-близнец, мир, любезно принимающий тех, кому опостылела родная планета со всеми ее бюрократами, ворами всех мастей и пород, продажными депутатами и прочей швалью.
Авторы: Дрожжин Василий Алексеевич
на пятнадцать минут реквизировали аусвайсы. Затем была дезинфекция, душ, путешествие на промсклад, оружейку, короткая лекция по правилам поведения на территории данного объекта и, в заключении, водворение в казарму. Благодаря всем этим манипуляциям, Степан (как, впрочем, и остальные его попутчики) обзавелся новехонькой, с иголочки, советской формой рядового времен Великой Отечественной Войны, бруском мыла, тюбиком зубной пасты, казенным вафельным полотенцем, простеньким бритвенным станком, упаковкой носков и парой песочного цвета ботинок из кожи какого-то местного животного. Ботинки были добротными и вместе с тем легкими — идеальное сочетание для разведчика.
Но наиболее ценным приобретением по праву являлась винтовка: самая настоящая трехлинейка или, иначе говоря, винтовка Мосина. Да, оружие устаревшее, спора нет, но чертовски надежное. Калибр семь шестьдесят два миллиметра, магазин на пять патронов, съемный штык. Точность стрельбы весьма впечатляющая: гарантированное поражение одиночной цели на дистанции до четырехсот метров. С использованием оптики — до восьмиста метров. Выдали и нож: стандартный, армейский, образца тысяча девятьсот сорокового года.
Вообще Степану было невдомек: почему на вооружении Империи не стоят те же «калаши» например? Конструкция их наверняка известна. В технологии изготовления так же ничего архисложного нет. Учитывая то, как обстоят тут дела с компьютерными технологиями, научно-технический прогресс родимой Земли шагнул не намного дальше. Так в чем же дело?
— Рядовой Махров!
— Я!
— Выйти на огневой рубеж!
— Есть!
Степан плюхнулся брюхом на мокрую траву у метки двести пятьдесят метров и неторопливо прицелился.
— Огонь!
«Мосинка» плюнула и на мишени, прямо в центре, появилось аккуратное отверстие. Он повернул рукоять затвора влево, отвел его назад до отказа, затем единым, заученным движением дослал затвор вперед и повернул рукоятку вправо.
— Огонь!
Прозвучал еще один выстрел. На этот раз в девятку.
— Отставить стрельбу! Перейти на следующий рубеж!
Гоняли новобранцев нещадно. Причем инструкторов было едва ли не столько же, сколько самих учеников. Было это немного нерационально, но, если вдуматься, вполне логично. Таким образом улучшалось не только качество обучения, но и, несомненно, увеличивалась скорость.
— Огонь!
Степан выстрелил вновь. Опять в десятку.
— Рядовой Махров!
— Я!
— Приведите оружие в порядок и можете быть свободны!
— Есть!
Он подхватил «мосинку» и направился к столу. Теперь следовало ее разобрать, тщательно почистить и смазать. Вскоре таким же образом освобождены были еще два человека из его отделения: рядовой Радченко, рядовой Федотов, а чуть позже, что Степана нисколько не удивило, рядовой Некрасова — та самая невзрачная девушка-подросток с огненно-рыжими волосами. Несмотря на плохое зрение, стреляла она просто отменно. Что тут поделаешь? Дар божий.
Некрасову готовили на снайпера. И не смущал инструкторов ни возраст (а ей не было еще и шестнадцати), ни то, что без своих очков девушка полностью теряла боеспособность. Просто снабдили ее еще одним экземпляром очков, обязав его носить всегда при себе во избежание аварийных ситуаций и на этом все.
— Ребята, пошли в гаштет сходим, — одежда на ней была вся мокрая, хоть выжимай.
— Я за, — Степан забросил винтовку за спину и в темпе принялся собирать принадлежности: протирку, шомпольную муфту, масленку, ершик, дульную накладку для чистки ствола.
— Я тоже за, — протянул, по обыкновению чуть подумав, Радченко.
Федотов просто молча кивнул.
Гаштет — по сути самая обыкновенная забегаловка на территории тренировочного лагеря, был настоящей Меккой для всего рядового состава. В этом мире солдатам, оказывается, не возбранялось в обед и вечером, после отбоя, побаловаться вином или бокальчиком холодного, как лед, пива. В разумных пределах, естественно.
До искомого заведения припустили чуть ли не бегом. Вообще, климат на этой планете, с точки зрения Степана, был излишне жарковат. Под гаштет была отведена четвертая часть длинного здания неподалеку от КПП. Остальную часть его занимала столовая. Причем, что интересно, была она общей — как для солдат, так и для офицерского состава.
Помещение встретило приятным полумраком и долгожданной прохладой. Компания немедленно плюхнулась за ближайший столик и блаженно расслабилась. Подошла официантка, молча приняла заказ и удалилась, повиливая узкими бедрами, обтянутыми
