Действие происходит в наше время, в мире, весьма похожем на Землю. Так, по крайней мере, кажется герою на первый взгляд. Мир-близнец, мир, любезно принимающий тех, кому опостылела родная планета со всеми ее бюрократами, ворами всех мастей и пород, продажными депутатами и прочей швалью.
Авторы: Дрожжин Василий Алексеевич
сомнений. Это неоспоримый, железобетонный факт. Непонятно только почему тогда сейчас перед его глазами стоит лицо соседского паренька, Лекича, а внутри зреет какое-то гадостное, нездоровое предчувствие.
Ждать, пока лавина наступающих войск окажется далеко за их спинами пришлось не три, а четыре дня. Выдвинулись сразу, едва долгожданная новость синхронно прозвучала из уст ведунов.
Был яркий солнечный день. Даже ветер, дувший непрерывно все это время в сторону Империи, и тот стих то ли давая путникам передышку, то ли Животворящий сам умаялся, а может быть просто отвлекся на какие-то иные, более насущные проблемы. И Степан, и его воинство, шли как на парад, в праздничном расположении духа. Каждый понимал: дни бесконечной муштры, дни тягостного ожидания наконец закончились, впереди их ждет дело.
В полдень вышли к юго-западной оконечности леса. Бегло осмотрев местность в бинокль, Степан повел свой отряд через примыкающую к лесу степь. Теперь строго на юг, ибо именно там, если верить карте, располагался один из самых основных аэродромов противника.
Черта — бывшая линия фронта, встретила их молчанием. Траншеи были пусты. Покинутые своими хозяевами, они не внушали сейчас ни должного уважения, ни трепета. Сирти осматривались по сторонам с интересом, Степана же данное зрелище не волновало вовсе — он знай себе перебирал в уме детали предстоящей операции, да по сторонам бдительно поглядывал, недоумевая, почему бы имперцам не приставить сюда хоть плохонькую, но охрану.
Подъездная дорога тоже была пуста. По ней-то они и пошли не таясь — вела она в нужную сторону как по заказу, змеей петляя среди запыленных после продолжительного буревея холмов. Шли они сейчас в полнейшей тишине, даже птицы — и те словно вымерли, лишь редкий стрекот цикад да щенячье повизгивание какой-то неведомой твари, доносящееся с противоположной части дальнего холма, нарушали устоявшееся безмолвие.
Первым опасность, как ни странно, заметил Гриня. Повинуясь его предостерегающему окрику сирти остановились, а Степан вновь поднес к глазам бинокль. Нет, не оплошал молодой ведун. Действительно, вдалеке виднелась туча пыли. На дороге определенно было какое-то движение, причем, судя по величине шлейфа, шла целая колонна.
— Всем залечь и рассредоточиться. Приготовить щиты, — Степан отдавал команды совершенно спокойно. Никакого волнения, ни малейшей доли адреналина в крови. Лишь уверенность. Незыблемая, как ближайший холм до которого, кстати, рукой подать. — Варвара, Мазура возьми. Кто там у нас еще неплохо стреляет? Десяток отбери, короче, и давайте, дуйте за правый холм. Отстреляетесь по последним фургонам. Остальные за мной.
Пригнувшись, он метнулся назад, стараясь поднимать ногами как можно меньше пыли. Конечной его целью была приткнувшаяся впритык к дороге чахлая рощица: какое-никакое, а все-таки укрытие. Подбежал, устроился за изогнутым стволом какой-то местной пихты, сдернул со спины щит. Завертел головой, пытаясь определить, куда подевалась Улуша. Только что бежала рядом с ним и вот на тебе, как сквозь землю провалилась. А нет — вот она, сразу за Загуней стоит. Щит в землю уперла для надежности, глаза устремлены вперед, губы тонкой ниточкой сжаты, в правой руке — «Вальтер». Не видно вот только Степану со своего места, додумалась ли она снять его с предохранителя. Достал свой, перевел пальцем флажок в верхнее положение до упора. Хорошая машинка, этот «Вальтер П-38». Хорошая — и надежная. Один вот только недостаток имеет, вполне существенный между прочим: флажок предохранителя на левой стороне расположен, большим пальцем его поднимать крайне неудобно, особенно в горячке боя. А не поднимешь до упора — и в самый ответственный момент спадет он, намертво заблокирует оружие.
Выглянул из-за щита. Колонна совсем близко, фургоны явно груженые, едва ползут. Причем, судя по внешнему виду, потрепало их где-то здорово, местами вон даже брезент сорван. Сколько их? Да так сразу и не скажешь. Ладно, считать потом будем. И содержимым следует всерьез озаботиться. Степану в такой степени осточертела вынужденная мясная диета в последнее время, что за котелок пшенной каши он готов был жизнь отдать, а то и две. Желательно чужие. Что уж говорить про хлеб…
Сглотнул набежавшую ручьем слюну, мысленно ругая себя последними словами. Ей богу, словно хищник на охоте, — притаился, облизываясь, в ожидании дичи. Желая хоть как-то отвлечься, принялся высчитывать расстояние до цели в метрах. Нет, не помогает хваленая арифметика. Слюна течет пуще прежнего, теперь уже от осознания того, что даже если и патроны везут, у возниц наверняка сухпай в вещмешках припрятан.
Каким-то непонятным образом он умудрился
