Перемещенный

четыре.
Присел, осторожно выглянул из-за колеса фургона: трупы одни. А вот дальше, метрах в двадцати-двадцати пяти, народа видимо-невидимо. Оборону держат серьезно и главный среди них похоже вон тот, в офицерской фуражке. Выпустил в него три пули кряду, четвертая досталась неосторожно приподнявшейся на локте девчушке лет семнадцати.
Подоспели остальные, рванули вперед неудержимой волной, принимая на щиты все новые порции свинцовых «примочек». Быстро сменив обойму, Степан поспешил вслед за ними.
Нет, не выдержали имперцы их натиска. Отстреливались скорее панически, нежели с толком. «Вальтеры» сиртей вкупе с непробиваемыми щитами в ближнем бою творили настоящие чудеса. Еще мгновение — и его маленький отряд смешался с обезумевшей от ужаса толпой, этой безликой человеческой массой, в большинстве своем состоящей из подростков да древних старцев далеко непризывного возраста. Вот она, расплата за алчность, расплата за кусок, который кое-кто не в состоянии проглотить.
Когда все закончилось, в живых осталась лишь горстка детей, побросавших оружие. С превеликим трудом Степан заставил своих разгоряченных схваткой воинов не вершить над ними расправу, отпустил на все четыре стороны и сейчас смотрел, как они уходят: кто горделиво расправив плечи, кто, наоборот, начисто подавленный, кто просто в шоке. Одна из девушек была ранена в бок, но, казалось, совершенно не замечала этого. Брела вместе со всеми, медленно переставляя ноги, оставляя за собой отчетливо различимый кровавый след на растрескавшейся от зноя земле.
Подошла Варвара. Стала рядом с ним, провожая взглядом эту унылую процессию.
— Твоих сколько полегло?
— Все целы. Мазуру два пальца на ноге оторвало, — говорила нехотя, словно каждое слово выговорить стоило ей неимоверных усилий.
— Десяток, которым командовала, отныне своим можешь считать.
Новость, похоже, отнюдь травницу не обрадовала. Тем не менее, она утвердительно кивнула, все еще не отводя взгляда от дороги. Они оба знали, что именно так и должно быть, иначе никак. Восьмерых человек потерял Степан за этот бой, включая десятника Юрича, и кому, как не Варваре, заменить этого смешливого и бесшабашного воина из рода Кдатры?
Оставив Варвару в гордом одиночестве, Степан поспешил туда, где уже вовсю кипела работа. Трофеев было более чем достаточно. Из оружия — новехонькие «АК-47», один «Вальтер П-38», надо полагать того самого мужика в фуражке, в которого Степан самолично всадил три пули. Неожиданно свалившееся на голову богатство, после непродолжительных дебатов с десятниками, решил с собой все-таки не брать: воины и так перегружены громоздкими щитами, боекомплектом. Да и устали все очень. А сколько им придется еще километров отмахать — один лишь Володарь, пожалуй, ведает. Потому и устроили тайник здесь же, неподалеку. Попросту вырыли яму да набросали в нее трофеи, приняв за ориентир вершину холма.
Как он и ожидал, в вещмешках побежденных обнаружился и сухпай в виде прямоугольных галетных брикетов, и «тушняк» в банках с цветастыми этикетками, и даже краюхи хлеба относительно недавней выпечки с хрустящими, хорошо прожаренными корками, — те правда были найдены несколько в ином месте. Один из уцелевших фургонов оказался наполовину забит мешками с провизией: макароны быстрого приготовления в дозированных упаковках, соль, сахар, гречневая крупа, пшенная, овсяные хлопья, восемь местных разновидностей круп, в названиях которых он до сих пор путался, перец черный молотый, бульонные кубики.… Самым же значимым трофеем по праву можно было считать мешок с растворимым кофе. Именно ему Степан отдал предпочтение в первую очередь. Ему, и бульонным кубикам. Кофе он просто обожал, бульонные же кубики выбрал просто за калорийность и сравнительно небольшой занимаемый ими объем. Соль тоже оказалась достаточно полезным приобретением, поскольку запасы ее в лагере иссякли еще около полутора недель назад.
Степан успокоился лишь тогда, когда набил свой мешок под завязку. Не отставали от него и сирти — брали они правда, в основном, только соль да крупы. Улуша тоже суетилась чуть поодаль. Сейчас, когда у него появилось свободное время, он с удовольствием следил за ее действиями. Вот девушка подхватила с пола фургона банку тушенки и замерла в задумчивости, не зная с какой стороны подобраться к заветной добыче и добыча ли это вообще. Понюхала, на зуб попробовала. Завидев, что Степан пристально на нее смотрит почему-то покраснела, а банку с тушенкой бросила на пол, сделав вид, что она нисколечко ее не интересует.
— Открыть?
— Открыть. А что там?
— Узнаешь скоро.
В одно мгновение расправившись с жалобно скрипнувшей крышкой,