Перемещенный

— Цел, цел, — Улуша никак не могла нарадоваться за подругу. — У Клекрия они сейчас. Через два дня бабы с детьми дальше на север пойдут, а воины останутся.
— Сергий?
Варвара даже руками всплеснула:
— Знамо дело, с воинами будет. За ребятней найдется кому приглядеть. Ты скажи лучше, когда мы к Клекрию двинем?
— Как только так и сразу. С Огненными Птицами сначала разобраться надо.
Сбросив амуницию, Степан позволил себе наконец-то расслабиться. Уселся подле девушек, облокотился спиной о дерево, принял от Варвары подношение, состоящее из куска свежесрезанной востриной коры. Угощение, откровенно говоря, было так себе: влажная зеленоватая субстанция то и дело вязла на зубах и почему-то вызывала нешуточную жажду. Подсушить бы — тогда совсем другое дело.
Вновь вспомнилась Нюра, вновь вспомнился дом, гора свадебных подарков среди которых, несомненно, доминировала дорогущая цельнометаллическая ванна, подаренная одним из расщедрившихся гостей, — стариканом, имени которого он даже уже и не помнил. Лицо Нюры — и то представало перед ним слегка размытым. Странная штука — человеческая память.
— О чем ты думаешь? — Улуша подсела совсем близко, словно ненароком коснулась ладонью плеча.
— Обо всем и ни о чем конкретно. Скажи мне: каково это видеть то, чего не видят другие?
Она явно затруднялась с ответом. Неожиданно, вместо Улуши ответила Варвара:
— Как птица может рассказать, что она чувствует тому, кто не умеет летать?
Ну, все понятно! Кинули его мордой в грязь, что называется. Тем не менее, обиды не было. Слова Варвары — истинная правда. Степан и сам знал это. Мирской он от мозга до костей, приземленный. Все эти высокие материи — не для него. Ему подавай что-нибудь конкретное, этакое осязаемо-вещественное. Потому и согласно кивнул, и даже поддакнул вслух, с удивлением ловя при этом себя на мысли, что почему-то завидует Улуше, завидует черной завистью. Не травнице с ее зельями-примочками, а именно ведунье, ведунье с большой буквы, которой доступны такие вещи, что и помыслить порой даже страшно.
Сами того не заметив, они проболтали так до поздней ночи. Обо всем — и ни о чем, как правильно выразился Степан. Коснулись в своих разговорах и Животворящего. Что Степана, что Варвару — обоих интересовал вопрос: какие действия он предпримет в дальнейшем для того, чтобы помешать имперцам захватить исконные земли сиртей. К сожалению, Улуша так и не смогла внятно на него ответить. «Пути Володаря неисповедимы» — вот пожалуй и все, что они от нее добились.
За две последующие недели Степану с его отрядом удалось уничтожить еще четыре аэродрома. Последние два дались им с таким трудом и потерями, что на совете десятников, собранном специально по этому поводу, единогласно решено было прекратить эту пагубную тактику и двигаться на соединение с силами Клекрия.
Имперцы учились, учились довольно быстро. Аэродромы, склады, все мало-мальски значимые объекты охранялись теперь настолько серьезно, что с такими силами, которыми располагал Степан в настоящее время, о нападении на них нечего было и думать.
Сейчас в его отряде насчитывалось сорок семь человек — чуть меньше половины от первоначального количества воинов. И это включая одиннадцать раненых, семеро из которых были ранены настолько тяжело, что их приходилось транспортировать на носилках.
За время, проведенное ими в глубоком тылу врага, войска Советской Империи Рейха успели продвинуться довольно далеко вглубь континента по всем направлениям. Невзирая на катастрофическую нехватку живой силы, командование Империи упорно продолжало развивать наступление, с каждым новым днем линия фронта растягивалась вширь все сильнее, в ней то и дело стали проявляться бреши. Степан, слушая ежедневные сводки от Улуши с Гриней, лишь недоуменно покачивал головой. Ему слабо верилось, что имперцы не понимают всю опасность сложившейся ситуации. Континент велик, слишком велик. По-хорошему, для того чтобы захватить его, понадобятся усилия не одного поколения. Следовательно, те люди, которые сейчас находятся у власти, либо полные кретины, страдающие манией величия, либо уверены в себе сверх меры, что, по сути, является одним и тем же. А возможно, что существует какой-то неучтенный фактор, нечто такое, о чем Степан не имеет ни малейшего понятия, и отсутствие этой информации заставляет его неверно истолковывать происходящее.
Как бы то ни было, отряд Степана медленно, но верно двигался в нужном направлении. Открытые участки старательно обходили, даже если для этого приходилось делать немалый крюк. Отягощенные ранеными, они не могли позволить себе ввязаться в бой.
На девятый день пути вышли к