Перемещенный

в город, уничтожая на своем пути все живое. Теперь Степан сосредоточил огонь на автоматчиках. Ловил в прицел снующие на стене фигурки, одновременно с выдохом плавно нажимал на спуск. Кто-то падал, как подкошенный, кто-то медленно оседал, придерживаясь рукою за грудь. Были и такие, что теряли равновесие и с перекошенными от ужаса лицами летели прямиком на человеческий муравейник.
Когда работы для них уже не осталось, Степан повел снайперов в город. Там уже вовсю хозяйничали Клекрий с Осипом. Благодаря внезапности нападения и тому, что основные силы обороняющихся были стянуты к югу, люди их особого сопротивления пока не встречали. «Впрочем, вряд ли это надолго», — подумалось Степану.
Перебираясь через пролом в стене, он обратил внимание на толщину кладки и удовлетворенно хмыкнул: теперь становилось понятным, почему сравнительно небольшой заряд смог нанести стене такие серьезные повреждения. Имперские строители здорово сэкономили на граните — вот в чем крылась разгадка тайны. Понять их было вполне можно: кто же мог предугадать, что полуголые дикари воспользуются взрывчаткой?
— Помилуйте, любезный, ну почему я должен принимать участие в этом фарсе?
Степан уже успел и подзабыть о существовании купца. Ему правда и сейчас, откровенно говоря, было совсем не до него. Город начинался практически сразу, первые дома едва не слипались с городскими станами. Им еще повезло, что на месте обвала оказался свободный от домов промежуток — этакая парковая зона, густо засаженная низкорослыми деревьями с кронами идеальной шаровидной формы.
— Я вынужден повторить свой вопрос…
Степан задумался. По большому счету Анатолий Ефремович ему уже не был нужен. Атака на город прошла успешно, фактор внезапности использован в полной мере а, следовательно, при всем желании купец, окажись он теперь на свободе, никоим образом не мог навредить его планам.
— Хорошо, Анатолий Ефремович, вы можете идти.
Обменявшись крепким рукопожатием они расстались. Купец повернул обратно, к пролому, и вскоре потерялся из виду. Степан же повел своих воинов по узкой извилистой улочке, что, петляя между аккуратными трехэтажными домами, уводила куда-то в центр города.
Брать такие крупные города как Геттинген ему еще не приходилось. Сказывалась и катастрофическая нехватка опыта, и отсутствие нужных знаний. Сейчас бои на улицах происходили спонтанно, воинство сиртей растекалось по ним как масло по сковородке. Никакой координации действий, никакой слаженности. Толпа, безликая толпа, управлять которой, казалось, не было никакой возможности.
Степан остановился, когда почуял первые запахи дыма. Где-то неподалеку горел дом, а откуда-то слева доносились истошные женские крики вперемешку с воплями, от которых кровь стыла в жилах. Это только цветочки, очень скоро криков таких станет гораздо больше.
— Улуша, где Осип?
— Там, — девушка указала направление пальцем. — А теперь там.
— Они двигаются?
— Да. Гриня передает, что они спешат к большому-большому шатру, который стенами своими устремляется к небу. Там идет жаркий бой. Много мертвых, много раненых. Воины рода Клиричей, Кобены и Равичи гибнут один за другим.
— Ладно, веди нас туда. Только быстро.
Дважды повторять не пришлось. Ведунья рванула вперед по улице так, что только успевай поспевать за ней. Не глядя по сторонам, не боясь поймать грудью шальной пули из гостеприимно распахнутых окон домов.
— Не нравится мне все это! — Варвара, возбужденная, мокрая, со слипшимися от пота волосами поравнялась с ним и побежала рядом, жадно глотая ртом воздух.
Здесь Степан с ней был вполне солидарен: бежать сломя голову по незачищенному городу — самоубийство чистой воды. Но, с другой стороны, и поделать с этим ничего нельзя. Их слишком мало, они потеряли уйму времени, пока отстреливали защитников с городских стен и теперь от своих безбожно отстали.
Еще один крик, на этот раз со двора соседнего дома, заставил Степана болезненно поморщиться. Опять женщина. Кричит, а точнее воет на одной ноте. Не надо быть провидцем для того, чтобы понять, что там происходит. Как и следовало ожидать, далеко не все сирти рванулись вперед в едином всесокрушающем порыве, многие из них остались, поотстав от своих товарищей и сейчас, наслаждаясь собственной безнаказанностью, вытворяли то, что душе угодно.
Помочь? На миг он задумался, но затем решительно отбросил эту мысль. Нет, здесь он бессилен. Как ни крути — сирти дикари, пришлые для них — нелюди, демоны, на которых не распространяются обычные общечеловеческие законы. Веками так было и вряд ли в ближайшем будущем что-либо изменится. Хоть в лепешку расшибись, хоть пусти