Перемещенный

знает! Перво-наперво своих пригласить. Пусть ребята развеются, позабудут о поражении, к счастью, в учебном, а не настоящем бою. Да и дороги они ему стали. Вроде и времени прошло всего ничего, а поди ж ты — дороги. На том и порешил. Порешил — и сразу же направился в казарму, благо находился от нее совсем неподалеку.
— Группа равняйсь! Смии-рно!
Степан ходил взад-вперед перед ребятами. Останавливался время от времени, глядя то на одного, то на другого с недобрым прищуром. Выражение лица у него было такое зверское, что никто не сомневался — сейчас последует разгон за постыдное поражение всухую от группы, которая была заведомо слабее их. Лица бойцов потемнели. Женя — так та вообще не знала, куда глаза девать. В бою ее убили первой, на раз вычислив позицию по блику оптического прицела.
— Значит так, — Степан отошел на шаг дальше, чтобы иметь возможность лицезреть всех сразу. — Больше чтобы такой хрени не было. Мне тоже минус — и сам проглядел долбаного снайпера. Всем все понятно?
— Так точно, — послышались нестройные голоса.
— Ну вот и хорошо, что понятно. А чтобы урок усвоили как следует — приглашаю всех на собственную свадьбу!
Такого поворота событий, естественно, не ожидал никто. Бойцы потрясенно молчали и лишь Бавин, в недавнем прошлом бывший эмо, а теперь весьма и весьма приличный пулеметчик, прогнусавил:
— Ну командир, ну даешь! И когда успел только?
— А вчера и успел. Дурное дело оно, знаешь ли, нехитрое. В общем, на десять ноль-ноль всем быть. Есть еще вопросы?
— Есть, — вперед выступил Алексей Ряднов. — А где быть?
А вот это уже вопрос так вопрос. Где быть, Нюра сказать Степану как-то не удосужилась. Так, где обычно происходят свадьбы? Правильно: в загсе. А венчаются — в церкви. Так сказать, две конкурирующие конторы. Сохранилось ли такое положение вещей в Советской Империи Рейха? В этом Степан крепко сомневался. Практичные имперцы не любили разбрасываться лишними кадрами. Следовательно, контора наверняка одна. Загс? Возможно. А как насчет церкви? Верует ли местное население? А если верует, то во что? Стоп! Степан вспомнил вдруг, как проходя на днях по деревне, наткнулся на двух престарелых сплетниц. Одна из них, что-то доказывая другой, неистово перекрестилась. Ну все понятно. Церковь значит. Куда же без нее, родимой?
— Сбор у церкви, — озвучил Степан вслух свою мысль.
Вечерело. Он быстро попрощался с группой, оставив подчиненных переваривать неожиданную новость, а сам направился прямиком в деревню. Нюру Степан застал в окружении не менее чем полутора десятка женщин, развивших такую бурную хозяйственную деятельность, что по дому невозможно было пройтись, не столкнувшись хотя бы с одной из них. Варились какие-то блюда, резались салаты. То и дело что-то куда-то уносилось, что-то приносилось. Чад, жар, гам стоял такой, что вынести его нормальному человеку было попросту не под силу. Улучшив момент, подобрался к Нюре, вымолил у девушки разрешение переночевать в казарме, клятвенно заверив ее, что, что бы ни случилось, завтра ровно в десять ноль-ноль он встретит свою невесту у ворот церкви. Обнял, поцеловал на прощание и спешно покинул место, которое поневоле ассоциировалось с адом.
В казарму добрался часам к одиннадцати вечера. Там все уже спали, и лишь Женя, в гордом одиночестве, что-то писала в блокноте под рассеянным светом настенного ночника.
— Салют, — вполголоса поздоровался он с ней и, удостоившись короткого кивка, завалился на койку, устало прикрыв глаза.
Сон упорно не шел к нему в руки. То ли сказывались треволнения последних дней, то ли предстоящая свадьба выбила из колеи некогда такую совершенную нервную систему, Степан не знал. Так и лежал: ни о чем не думая, ничего не желая. Лежал до тех пор, пока сознание не заволокла туманная дымка полубытия.
Утро встретило Степана неожиданным сюрпризом — его бойцы откуда-то достали парадную имперскую форму. Белая, богато изукрашенная позолоченными галунами, она производила воистину неизгладимое впечатление. Приоделся, глянул на себя в зеркало и даже присвистнул. Оттуда на него чуть свысока поглядывал импозантный сероглазый брюнет. Подтянутый, широкоплечий — голубая мечта всех без исключения окрестных вдовушек. Не хуже выглядели и остальные члены его команды. Женя — так та вообще просто великолепно. Средней длины форменная юбка давала отличную возможность лицезреть ее стройные ноги, а белые кожаные туфли на высоких каблуках-шпильках делали эту картину еще более привлекательной. Хитро сделанный макияж, узкий китель с фривольно расстегнутой верхней пуговицей — нет, решительно никак невозможно было узнать в этой женщине бесцветную замухрышку, а по совместительству