Перемещенный

— А это еще что за птица?
— СС. Ох и крутые ребята! Да еще и вооружены неслабо: автоматы у всех, плюс одних только пулеметов штук восемь будет.
— Сила, — Степан внимательно прислушался к себе, стремясь вычленить из памяти то, что его сейчас обеспокоило. Наконец понял: СС. Это буквосочетание резало слух, навевая страшные картины из далекого прошлого его родного мира. Точно так же в свое время бравые немецкие вояки с закатанными по локоть рукавами да автоматами, висящими поперек груди, уничтожали деревни и села его народа. Уж не то же самое происходит здесь и сейчас? Настолько ли сирти кровожадны или их попросту вынуждают идти на верную смерть ради своих родных и близких? Он крепко зажмурил глаза, стремясь отогнать назойливые мысли и представил перед собой Нюру. Такой, какая она есть: худощавая пигалица, девчонка-подросток с широко распахнутыми изумрудными глазами, что смотрят на мир беззаботно и весело. Представил ее лукавую улыбку, мысленно провел рукою по волосам цвета воронова крыла и даже умудрился почувствовать их аромат. Да пропади они пропадом, все эти международные конфликты! Лично ему нет до этого ровным счетом никакого дела. Степан едет домой, к Нюре. Едет — и точка. А сирти с Империей уж сами как-нибудь между собой разберутся. Разбирались же они как-то задолго до появления Степана?
— Эй, служивый!
— Да, — Степан вздрогнул и потер глаза, которые открывались почему-то с явной неохотой.
— Приехали.
— Как приехали?
— А вот так. Ты проспал полдороги.
— Неужто и вправду спал?
— Спал-спал.
Степан громко отрыгнул, и возница поспешил отвернуться. Ничего себе амбре! И как с таким перегаром пред ясны очи начальства являться? А потом домой, к Нюре?
— Ох и зелье же у тебя, Савельич! Ядренее некуда!
— Ну дак и я о том же хотел тебе сказать, — возница хитровато улыбнулся. — Да вот не успел только. Ты ж его одним глотком высосал.
— Спасибо тебе, удружил. Ничего не скажешь. И что мне теперь делать?
— А ничего. На вот, пожуй, — он порылся у себя в кармане и торжественно вручил Степану горсть высушенных листьев, источающих стойкий аромат мяты.
— Помогает?
— Не помогало бы — не предлагал.
— Ладно, спасибо.
Степан положил пару листьев в рот, поработал челюстями, тщательно перемалывая их в труху, полученную зеленую кашицу проглотил и сделал пробный выдох. Нормально. Савельич на этот раз не поморщился, даже когда он дыхнул в его сторону.
— Где это мы?
— Что, не узнаешь места-то родные? Через пяток минут в лагере будем.
Действительно: вскоре фургон уже подъезжал к воротам тренировочного лагеря. Завидев, что в салоне находится раненый, охрана пропустила их внутрь без всяких проволочек, не озаботившись даже проверкой аусвайсов. Савельич доставил их прямиком к госпиталю, сдал Юрия на попечение санитаров и лишь потом укатил по своим делам, не забыв перед этим тепло попрощаться с каждым членом их группы. Женю с Дмитрием Степан сразу отправил в казарму, препоручив им свои вещи. Сам же предпочел остаться в госпитале. Присел в холле неподалеку от столика регистратора, облюбовав монументальное кожаное кресло, да так и застыл в нем, полностью уйдя в свои мысли.
— Вы по поводу Юрия Радченко? — средних лет медсестра в снежно-белом халате приблизилась к Степану. Брови ее вопросительно изогнулись.
— Да, — Степан отвлекся от созерцания лепнины на потолке и с тревогой посмотрел на нее.
— Не волнуйтесь, все в порядке. Ранение пустяковое, осколок уже вытащили. Через неделю будет бегать ваш воин, как раньше.
— Спасибо, — он позволил себе виновато улыбнуться. — Ничего, что я в таком виде расселся?
— Ничего, все нормально. Идите домой, вас там наверняка уже ждут, — женщина с состраданием смотрела на его изможденное лицо, которого давным-давно не касалась бритва.
— А откуда вы знаете?
— Знаю. Оттуда, откуда вы пришли, возвращаются редко, да и то только в том случае, если очень сильно желают этого.
— Еще раз спасибо большое. Ну я пойду?
— Идите-идите. Ничего не случиться с вашим Юрием. Его уже в палату перевели, скоро ужинать будет.
Ужин. Степан покинул больницу, удивляясь тому, как быстро летит здесь время. На улице было уже темно, но он зашел-таки в штаб, зная привычку Фридриха засиживаться на работе до позднего вечера. И он не ошибся: куратор и впрямь сидел в кабинете, склонившись над испещренной множественными обозначениями картой.
— Добрался-таки наконец! — он обрадовано вскочил со своего места, крепко облапил Степана за плечи и долго не выпускал из своих медвежьих объятий. — Да, потрепало тебя, я смотрю.
— Есть немного. Но вернулся