Пересекающиеся параллели

было как-то немного уныло и серо.
— Идем, пока не начался дождь, — непонятно с чего Уле показалось, что Андрей её сейчас высадит и уедет. И радости это совершенно не доставляло.
Но небо, действительно, нахмурилось ещё сильнее, опустившись так низко, что мутно-сизая туча, казалось, зацепилась за верхушку тополя. Да и ветер уже отчетливо запах дождем. Вот и начало «бабьего» лета…
Они успели добежать до подъезда ровно за пару секунд, как с неба начали срываться первые дождинки, покрывая рябью лужи и заставляя дрожать листья.
Да и вообще откуда-то взялась странная бесшабашность и непонятное веселье, во всяком случае, бегом поднявшись по лестнице, они оба с чего-то начали хихикать. И стыдно не было, что взрослые люди, а ведут себя как дети. Ну, или почти дети, потому что стоило закрыть дверь и оказаться в ещё темной прихожей, как руку, тянущуюся к выключателю, перехватили, а саму девушку довольно жестко вжали лопатками в стену.
А вот губы показались нежными и почему-то казались даже слишком горячими. Но уворачиваться Ульяна и не подумала, ещё чего! Сама потянулась, поднимаясь на цыпочки и почти сцепив пальцы на его затылке. И что успела сбросить туфлю только с левой ноги, тоже ничего, не смертельно, зато сейчас он её целовал именно так, как хотелось самой Уле. Жадно, глубоко. Так, что сомнений в намерениях и эмоциях не осталось совершенно. Как и желания сопротивляться или как-то возразить.
Судя по шуму, они сбросили что-то с обувной полки, вот только отвлекаться и проверять не хотелось. Да и потом, ничего страшного, если завалят тут вообще все…
Как он смог стянуть с неё куртку, если не отодвигался ни на сантиметр, так и осталось неясным. У самой Ули так точно не получилось бы. И сколько не тянула за отвороты его ветровки, смогла только расстегнуть «молнию». Наверное, все-таки сказывается недостаток опыта.
— Улька…
Что именно он хотел сказать этим хриплым шепотом на ухо, осталось непонятно, но от самого звука его голоса она глубоко прерывисто вздохнула и потянулась губами к мужской шее. Может, он и был не совсем согласен, во всяком случае, что-то такое недовольно-ворчливое в стоне прозвучало, но отодвигаться не стал.
Немного шершавая кожа, все ещё чуть резковато пахнущая лосьоном после бритья. Выступ адамова яблока, по которому Уля сначала скользнула щекой, а потом и языком. Губам было немного щекотно, да и вообще от возбуждения почему-то появилось ощущение холода в районе солнечного сплетения и легкое дрожание коленок. Как будто стоит на краю обрыва и смотрит вниз.
От этого понимание, что они переходят какую-то невидимую, но очень важную черту, стало только сильнее. Но испугаться Уля не успела, разве что, то ли от всего этого, то ли от любопытства и какой-то шальной легкости все-таки куснула его шею. Чуть-чуть, едва ощутимо прижала зубами кожу, скользнув по ней языком.
А вот так резко отталкивать все-таки не нужно – за эти несколько минут стена мягче точно не стала, но жаловаться Уля не собиралась, разве что немного нахмурилась и то больше от того, что её ладони Андрей с собственного затылка убрал.
В тишине темного коридора звук дыхания показался неприлично громким и тяжелым. Как будто оба пробежали марафонскую дистанцию. И хотя рассмотреть выражение лица Андрея не получалось, Ульяна все равно покраснела. Несильно, так, просто щеки порозовели от ощущения того, как крепко и недвусмысленно он к ней прижимается, от ощущения его пальцев, хозяйничающих на её голой пояснице.
— Что? – Уле пришлось немного откашляться, чтобы получилась членораздельная речь.
— Когда вернется твоя мама?
— Сегодня суббота, значит, в половине двенадцатого…
А сейчас нет ещё и десяти.
Было немного странно стоять в темной прихожей и вот так шептаться. Странно, но приятно, этого не отнять. Пусть даже ступня в тонком носке уже начала подмерзать на холодном полу, так ведь всегда можно постоять на одной ноге.
— Тогда перестань провоцировать, — несмотря на довольно здравые слова, пальцы совсем уже нагло протиснулись под ремень её джинсов.
— Вообще-то ещё полтора часа.
Она никак не могла отделаться от мысли, что сейчас именно она сторона, активно совращающая. Ну, сам виноват, в то, что Андрей ничего не замечает, не верилось совершенно.
— Я почти месяц на тебя смотрел и слюну глотал, какие, к черту, полтора часа… Уль, ну, серьезно, — последние слова получились почти с умоляющими интонациями. В конце концов, если ему можно пробираться под её брюки, почему Ульяна не имеет права запустить ладони под его футболку? Тем более, у него там тепло, а пальцы у неё немного замерзли.
Возможно, что они все-таки нашли бы компромисс, но лежащий в заднем кармане