Параллельные прямые не пересекаются. И не потому, что им так хочется, просто один из законов геометрии. Хорошо бы и людям, которым ни за что не стоит быть вместе, следовать их примеру. Но ведь и случаи бывают разные, и теорем на этот счет не выведено…
Авторы: Шульгина Анна
какое именно послание было в этом поступке, Андрей понять не мог, и это слабо способствовало успокоению. Может, и зря дергается, все это уже прошло, но интуиция подсказывала, что расслабляться рано.
— Почему ты меня не разбудил?
Свет она включать не стала, поэтому светлый хлопок простыни, в которую была завернута Уля, смутно белел в темной раме дверного проема.
Отвечать сразу Андрей не стал, молча протянув ей руку. Через несколько секунд на его ладонь легли прохладные тонкие пальцы.
— А зачем? – и все-таки, когда от Ульяны пахло им самим, это срывало крышу.
— Я же просила… — она не стала капризничать, усаживаясь на его колени. – Мне в восемь утра нужно быть на лекции.
— Будешь, если не проспим, — Андрей носом сдвинул край простыни, которую она прижимала к груди. – Почему босиком? Пол же холодный.
— А от тебя пахнет сигаретами, — Уля сморщила нос и увернулась от поцелуя. Но руками за шею обхватила и босые ступни подтянула повыше, чтобы согреть. Плитка была хоть и не ледяной, но прохладной, так что шаг очень даже разумный. – Давай я покурю, а потом тебя поцелую, сам поймешь.
— Дам. И по рукам дам, и по губам, — он прижал Улину голову, которую девушка положила ему на плечо, но после этих слов приподнялась.
— Это дискриминация, — она повозилась, устраиваясь удобнее и пытаясь не потерять простыню. Не то, чтобы у неё совсем не получалось, но миграция ткани имела четко выраженный вектор.
— Она самая, — пока Ульянка вообще не осталась, в чем мать родила, Андрей, аккуратно подхватив её под коленки, поднялся со стула. – Пойдем спать, завтра рано вставать.
— Если бы кое-кто отвез меня, куда я просила, рано вставать бы не пришлось, — у него на руках было довольно удобно, но Уля все равно насторожилась и открыла глаза. Вдруг все-таки уронит? Чем ей в такой ситуации помогло бы зрение, она так и не поняла.
— Договоришься у меня, покажу, что такое дискриминация…
Обошлось без эксцессов, так что уже через минуту она потягивалась, лежа на кровати. Устраиваться рядом Андрей не стал, поэтому пришлось приподняться, чуть поморщившись от боли в локте, на который она оперлась.
— Ты далеко?
— Сама же сказала, от меня сигаретами воняет. Почищу зубы и вернусь. Никуда не уходи.
— Угу, а уже прямо собралась… Жду.
Не то, чтобы Уля обманула, но когда через несколько минут он вернулся, она уже снова спала. Правда, в этот раз не стала отбиваться, послушно дав себя обнять и закутать в одеяло.
«Вот так всегда: работаешь, работаешь, а потом — бац! — и вторая смена»
х/ф «Большая перемена, 1972г.
Снегопад, которым синоптики грозились ещё два дня назад, начался только сегодня. Зато так интенсивно и с огоньком, что природа явно пыталась реабилитироваться за простой и напрасные ожидания.
Уля даже перестала сосредоточенно набирать текст на ноутбуке, засмотревшись на крупные, какие-то «лохматые» комки снежинок, медленно опускавшиеся на промерзлую землю. Потому что мороз, в отличие от осадков, пришел точно по расписанию. Количество аварий на дорогах и сломанных благодаря вчерашнему гололеду каблуков – лишнее тому подтверждение.
Но как ни умиротворяла картинка зимнего вечера, на душе у Ульяны было не просто грустно. Это, скорее, можно было бы назвать тихой паникой. И вот-вот она должна была перерасти в громкую. Возможно, даже с элементами истерики.
Странно, ведь почти три месяца прошло, как они с Андреем вместе, а кажется, что ещё только вчера были у её мамы… Зато стертая кожа давно поджила, что не могло не радовать.
Так же, как и то, что они теперь стремились все свободное время проводить вместе. И неважно, что именно делали, валялись в постели, или же Уля учила, а Андрей в это время занимался своими делами, но именно это ощущение близости делало их роднее и ближе.
Вот только оставаться у него на ночь она все ещё не хотела. Да, так было удобнее и не нужно тратить время на поездки в общежитие и обратно, но Уля при этом почему-то чувствовала себя приживалкой. И не могла с этим ничего поделать. Как ни убеждал её Андрей, что это все глупость, как ни злился на её упрямство, ничего не помогало. Может, она бы и уступила, но однажды девушка по его просьбе подняла трубку домашнего телефона, когда звонила, как оказалось, его мать. И после этого ощущение неловкости только усилилось.
Хотя в том, что в Андрея окончательно и бесповоротно влюбилась, сама себе призналась уже давно. И даже пыталась себя убедить, что отсутствие слов с его стороны
