Пересекающиеся параллели

от своих коленок, прикрытых удобными теплыми штанишками, не отвела. – Точнее, не совсем в нём…
— Ууу, чую моральную драму, — Лизавета, подергав Ульяну за плечо, уложила подругу так, чтобы та оказалась прижата лбом к её груди. – Давай, расскажи, что он тебе сделал, мы на него поругаемся, и все пройдет.
Если бы это было так просто, не было бы и проблемы. Но она была, и с каждым днем становилась все насущнее. Так тянуть, в любом случае, уже просто некуда.
— Помните, я говорила, что у меня грудь болит?
Насмешливость и игривость из тона Светы ушли совсем:
— И что?
— Я вчера была у врача… — слезы она сдержать все-таки не смогла, но до всхлипываний пока не дошло, хотя в носу уже начало зудеть, а виски — ломить от попыток удержаться от плача.
В комнате стало совсем тихо, так, что можно было хорошо разобрать пощелкивание радиаторов отопления и тихий свист ветра за окном.
— Улька, ты нас так не пугай, — Лиза перестала поглаживать её по затылку и заставила приподнять голову, чтобы можно было без проблем посмотреть в глаза. – Солнышко наше, что бы тебе там не сказали, нужно к другому сходить, может, не так все и страшно. Не паникуй раньше времени.
Несмотря на слезы, мешающие нормально смотреть, Уля смогла разобрать панику на лицах подруг. И беспомощность, с которой они переглядывались.
— Уль, действительно, ну, чего ты сразу ревешь, — Света, у которой это самое дело всегда было близко, тоже начала шмыгать носом, схватившись обеими руками за Улину ладонь. – С Андреем поговори, у него могут быть хорошие специалисты среди знакомых, да и методик сейчас много, это уже давно не приговор.
— Девочки, да при чем тут методики? У меня беременность шесть недель…
Подруги снова замолчали, но теперь уже менее траурно.
— Ефремова, ты совсем охренела, так пугать?! – от Светкиного вопля подпрыгнули не только Ульяна с Лизой, но и кровать, на которой они сидели. – Я уж подумала, что у тебя… Стоп, какая беременность?
— Обыкновенная…
Что ни говори, а, когда у тебя так орут над ухом, это определенно бодрит. Ну, или пугает до временного высыхания слез, что-то одно из двух.
— Уль, ты в следующий раз поточнее говори, а то у меня тоже мысли о нехорошей болячке появились, — Лиза кричать не стала, зато удвоила усилия по наглаживанию подруги по голове. – Как вы умудрились так неосторожно?
— Я не знаю, — теперь, когда основная новость уже была озвучена, Уля с новыми силами захлюпала носом.
— Так, если срок шесть недель, почему только сейчас очухалась? Ты ещё недели три назад должна была начать дергаться, — мягкие пальцы бережно перебирали её короткие пряди, пытаясь успокоить и утешить.
— Потому что все у меня пришло и в срок, правда, только два дня. Я ещё тогда радовалась… Мы предохранялись всегда, так что просто не понимаю, как так получилось.
— Какая теперь разница? Может, кто-то в аптеке развлекался, тыкая иголкой в презервативы… – Света, перестав гневаться, все-таки потеснила подруг и уселась с другой стороны от Уляны. – Ты Андрею сказала?
— Нет.
— Почему? Не одна же ты этого коперфильда сделала, пусть и у будущего папочки голова поболит.
Крупный снег за окном уже измельчал до состояния крошева, и теперь там вовсю плясала метель. И шум, напоминающий тоскливый вой, только усилился, не добавляя оптимизма и хорошего настроения.
— Он сейчас в Питере, уехал по делам, вернется завтра вечером, — высморкавшись в услужливо протянутый Лизой платок, Уля приподнялась и начала глубоко и размеренно дышать, пытаясь успокоиться. – Я не хочу такое по телефону говорить.
— А что в этом, собственно говоря «такого»? – Лизе надоело сидеть в качестве подставки, и она отобрала у подруги скомканный платок. – Уль, ты слышала, что если бы рождались только запланированные дети, человечество давно бы вымерло? Вот и успокойся. Тебе теперь вообще ко всему надо философски относиться, здоровье не казенное.
В этом она, конечно, права, но та паника, смешанная с недоверием, до сих пор не отпускала. Вроде, больше суток прошло, а Уля до сих пор не могла поверить. Потому что всегда была уверена, что с ней такого не случится. Они ведь, в самом деле, были очень осторожны и всегда использовали презервативы.
Поэтому, когда гинеколог поставила предварительный диагноз, Ульяна думала о многом, но не о беременности, уверенная, что врач ошиблась. Даже во время УЗИ, где это не только подтвердили, но и показали, где именно находится эмбрион, она все ещё не верила. То есть, кивала, соглашалась, но осознать до конца так и не смогла.
Наверное, поэтому и взяла какой-то буклет, сунутый ей молчаливой медсестрой. Все об абортах и сопутствующих услугах.
Нет, теперь, когда дошло, она понимала,