Пересекающиеся параллели

он не успокоится, пока не выяснит, что произошло. И просто так это не оставит, а Уле сейчас не хотелось никаких разборок, просто побыть в тишине и покое, чтобы никто не трогал и не ковырялся в душе.
На звонок домофона никто не ответил, поэтому Уля поднялась на этаж Игоря. И позвонила в дверь несколько раз, он может быть не один, не хотелось бы вот так врываться в разгар процесса.
Та же тишина.
В квартире никого не было, и это радовало.
Разувшись и пристроив на вешалку пуховик, Уля сразу прошла в гостиную, но свет включать не стала. Хотя и оглядывалась, стараясь припомнить, что здесь где расположено. И все равно ударилась бедром о передвинутый диван. Ну, ничего страшного, это не так и больно…
На нем она и свернулась, отстраненно рассматривая светящуюся красными сигнальными огоньками иглу крыши здания управления железной дороги, которая, несмотря на приличное расстояние, хорошо была видна из окна. И купола главного городского собора, которые подсветили иллюминацией в преддверье Рождества. Возле центрального входа каждый год делали украшенный еловыми лапами вертеп… И хотя картонные фигуры главных действующих лиц были нарисованы грубовато, все равно ощущения праздника это не умаляло. Вот только настроение у девушки было очень далеким от радостного предвкушения Рождества и Нового года.
А вот жесткая подушка, которую через какое время Уля прижала к себе, пахла освежителем для воздуха и немного пылью. От этой смеси ароматов девушку слегка замутило, так что пришлось освободить руки. И в ванную все-таки дойти, чтобы умыться холодной водой.
А смола с ладоней и правда отмывалась трудно. Только если совсем горячей водой, почти кипятком, а потом сильно тереть уголком полотенца.
Но позвонить Игорю стоит, получается, что пришла без спросу, ещё и его вещи испачкала…
Включать мобильник Уля не стала. Скорее всего, Андрей её все-таки ищет. А может, и нет, зачем она ему теперь…
Номер Игоря был занят, о чем и сообщил приятный женский голос, предложивший подождать.
Вместо того, чтобы попробовать дозвониться ещё раз, Уля пересела на кресло, сжимаясь в клубок и обхватывая руками прижатые к груди колени.
Звонок раздался минут через пять, когда она уже и думать забыла про телефон.
— Улька, у меня в квартире ты, или это домовой буянит?
— Я…
— Что у вас происходит? – Игорь говорил негромко, но по голосу было заметно, что он встревожен. – Почему ты не приехала с Андреем?
Значит, не рассказал… Впрочем, оно и неудивительно, раз уж считает, что ребенок не его, зачем ставить кого-то в известность?
— Мы… Мы расстались. – Назвать это по-другому все равно не получалось. – Извини, что пришла к тебе, просто не знала, куда ещё…
— Совсем сдурела, за такое извиняться?! Насколько серьезно поругались?
Уля сжала пальцы на чехле кресла, перекручивая гладкую плотную ткань.
— Совсем… Гош, я тебя очень прошу, не говори, где я.
— Он тебя уже несколько часов по всему городу ищет. Может, вам стоит встретиться?
— Если скажешь ему, найду другое место, чтобы отсидеться, — сдерживаться она больше не смогла, поэтому теперь слезы в голосе стали совсем уж очевидными.
— Не надо! Я не буду говорить. Никуда не уходи, минут через двадцать приеду.
Телефон она положила на пол, не имея ни сил, ни желания вернуть на журнальный столик. Все равно отвечать она больше не собиралась. Живот болеть перестал, зато снова неконтролируемо потекли слезы. Но теперь уже от позорной жалости к самой себе, хотя Ульяна терпеть такого не могла, только успокоиться не получалось. Зато сейчас в квартире никого нет, можно не стесняться глухих рыданий и всхлипываний.

Снова и снова пытаясь дозвониться, Андрей понял, что такое дежа вю. Только теперь устроил это все сам, а не какой-то придурок, развлекающийся с похищениями.
Он прочесал почти весь парк, но Уляшки не было. Правильно, она же не дурочка, чтобы оставаться там, в темноте и холоде. Ещё и шапку у него в машине оставила… И сумку.
Она вообще умница, и рисковать собой не станет, особенно теперь.
Самовнушение помогало слабо, особенно, когда выяснилось, что в общежитие она не возвращалась. От того, что он бестолково мотался по городу, пытаясь увидеть знакомый силуэт, тоже мало что поменялось.
О том, что скажет ей, когда найдет, Андрей пока не задумывался. И потому что на это просто не было времени, все мысли заняты попытками представить, куда она могла пойти, и потому что просто не знал, как все исправить.
Ведь стоило просто помолчать хотя бы минуту, чтобы про себя все это «переварить», отреагировал бы совсем иначе.
Про вероятность забеременеть даже с презервативом он, конечно, слышал. Просто