Пересекающиеся параллели

предлагала не торопиться – если она кому-то сильно нужна, найдут сами.
Решить Ефремова не успела, потому что мобильник снова ожил, и абонент тот же самый. Наверное, кто-то из одногруппников сменил оператора. Или же постоянный клиент жаждет получить её почти профессиональную помощь…
— Да? – Уля обогнула кучкующихся первокурсников, которых всегда безошибочно определяла по смеси восторга и предвкушения во взгляде. Чем старше курс, тем меньше там всего этого оставалось, сменяясь легким презрением к молоди и утомленностью учебным процессом.
— Ульяна Ефремова?
Мужской голос был ей смутно знаком, но кто это, сразу не поняла.
— Совершенно верно. Что вы хотели? – протиснувшись через «вертушку» на выходе и нагло обогнув свежеустановленную рамку металлодетектора, за что удостоилась недовольного взгляда дежурящего рядом охранника, Уля оказалась на улице.
— Это Андрей Лебедев. У меня есть к вам разговор.
Вот теперь она поняла, откуда знаком этот голос. Да и вообще испытала ощущение дежа вю. Помнится, пару лет назад, он уже звонил ей, и даже слова были те же самые…
— Здравствуйте, Андрей Иванович, — девушка передернулась, как от озноба, хотя и успела выйти на улицу, оказавшись на самом солнцепеке. – Если этот разговор касается того же вопроса, что и прошлый раз, мой ответ не изменился. Прошу прощения, мне пора.
Не давая возможности ответить, Уля разорвала соединение, с такой силой нажав на «Отбой», что даже палец заболел.
Козел.
Правда, породистый, этого не отнять. Можно сказать, с клеймом. От этого и все проблемы, потому что паршивую хоть и не овцу, а козу в стадо принимать не хотели.
Вообще-то Ульяне было на это откровенно плевать, но именно такое отношение и заставило принять довольно необычное предложение Игоря.
Поморщившись от неприятных воспоминаний, девушка, лавируя между студентами, почти бегом спустилась по ступенькам к расположенным в тени каштанов лавочкам. Круглые шипастые шары уже потихоньку лопались, обнажая глянцевые темно-коричневые плоды, которые вот-вот начнут падать, ставя под угрозу припаркованные рядом машины.
Чтоб этому парнокопытному несколько таких на капот приземлилось.
Не то, чтобы старший брат Игоря вызывал в Уле совсем уж ненависть, но и до элементарного вежливого равнодушия там ещё пахать и пахать. Хотя причин она другу и не называла, но и тот тоже совсем не идиот, наверное, догадался, что кто-то между его братом и девушкой пробежал. И даже не один раз…
Почему-то одногруппников на условном месте не оказалось, поэтому Уля завертелась, пытаясь рассмотреть, куда убрела её отара. Но в таком столпотворении увидеть что-то было довольно затруднительно. Пришлось даже пойти на вандализм, вскарабкавшись на спинку лавочки, но и так она никого не углядела. Зато снова очнулся мобильник.
Ульяне захотелось досадливо сплюнуть, потому что это снова был Андрей Лебедев. И чего пристал, спрашивается? Решил ещё раз пройтись по тем фактам её биографии, которые не устраивают его семейство? Так ей на их недовольство глубоко начхать, пусть как-то сами справляются со своими закидонами.
Брать трубку не хотелось совершенно, но вызывающий был очень настойчив, а отключать неразумно – скоро у мамы обеденный перерыв, и она обязательно позвонит, чтобы узнать, как у ребенка прошел первый день нового учебного года. О чем начнет думать родительница, если не сможет поговорить с дочерью сразу, можно только представить, но явно ничего хорошего в мыслях не будет.
Поэтому пришлось все-таки ответить, несмотря на все свое нежелание.
— Послушайте, мне неинтересны ваши предложения, и вообще…
— Нет, это ты меня послушай. И не смей бросать трубку, когда я с тобой разговариваю. Через пять минут подойдешь к стеле перед входом в главный корпус, я уже на подъезде. Если тебя там не будет или оборвешь сейчас вызов, уже завтра вылетишь из универа без права на восстановление.
— Эээ…
— Все понятно?
— Да.
— Тогда у тебя осталось четыре минуты.
Ульяна в полной прострации посмотрела на коротко пищащий мобильник.
Это что вообще такое?
Какого черта он тут такими словами бросается?!
Хотя, как раз в том, что Лебедев может добиться её отчисления, и не сомневалась, хватит и возможностей, и пакостности натуры, но чтобы он вот так поставил это самоцелью…
Забив на то, что группа убрела куда-то без неё, Ефремова галопом помчалась к скульптурной композиции, которая должна была ассоциироваться с тягой к знаниям. Хотя больше похоже на скрюченного от непосильных нагрузок рахитичного ребенка, погребенного под книгами.
Кто-то даже поставил у подножья стелы цветы. Четыре гвоздики