Пересекающиеся параллели

а Ульяна придвигалась ближе, укладываясь головой на его руку, так это не считается, ведь спала же… Только немного смущал факт знания, что это некоторое лукавство. Причем, понимали они это оба, но Уля продолжала нежиться с закрытыми глазами, прогоняя всякие нехорошие и просто слишком навязчивые мысли, а он потихоньку гладил её по голове и целовал шею. От этого становилось чуть щекотно, но было слишком приятно, чтобы одергивать или вообще проявлять признаки бодрствования. Дальше он не заходил, а такие едва ощутимые ласки делали дрему ещё приятнее, хотя, конечно, вызывали определенные вопросы. Например, почему он не пытается зайти дальше?
Нет, она сейчас не станет с ним спать именно в смысле чего-то большего, чем параллельное сопение в подушку, потому что при таких отношениях и нервах как-то не до интима. Особенно, если учесть, что врач советовала первый триместр вообще постараться воздержаться от половой жизни. Угрозы выкидыша не было, но и провоцировать излишне бурным сексом тоже не стоит. А другого у них никогда и не было…
— Ты так и не ответила про завтрашнюю ночь, — он потихоньку гладил тонкое плечо, выглядывающее из широковатого ворота футболки. И спросил очень тихо, так, что Уля даже не сразу поняла вопрос, к тому же, сквозь мягкую полудрему все слова звучали невнятно и почти одинаково.
На секунду задумавшись, она поняла, что хотела бы поехать, не сидеть же одинокой сычихой в общежитии, но… Там будет его брат, их родители, наверное, и прочая родня. И большинство из них, скорее всего, в курсе их с Андреем отношений и сложившейся ситуации. А ей так не хотелось, чтобы кто-то выспрашивал или даже выказывал поддержку, потому что это слишком личное. Может, и не права, но больше всего сейчас нуждалась в тишине и покое, поэтому Ульяна отрицательно качнула головой.
— Нет, наверное, не стоит…
— Почему? – гладить её он не перестал, но немного повернулся, отчего девичья щека соскользнула с его груди. И пусть это выглядит не очень красиво – то отталкивает, то лежит с ним рядом, но ощущение умиротворенности было намного важнее.
— Я не смогу там расслабиться.
Хоть прозвучало это и не очень, но Андрей кивнул, показывая, что понял её мысль:
— Тогда останься со мной, встретим новый год вместе.
Угу, наверное, по принципу – как его встретишь, так и проведешь.
— Мы же ещё ничего не решили…
— Пока и не надо. Просто расслабься и отдохни.
Желание согласиться становилось все отчетливее, поэтому она уцепилась за первую попавшуюся мысль:
— У тебя даже елки нет. Кстати, почему?
— У меня не только елки нет, но и игрушек. Как-то никогда об этом даже не задумывался… — Андрей приподнялся, внимательно так посмотрев на Улю, которая уже давно перестала симулировать сон и теперь лежала с открытыми глазами. – Ты хорошо себя чувствуешь?
— Да, а что?
— Одевайся, поможешь все выбрать.
Она и раньше хорошо знала, что если Андрей что-то задумал, отговорить или переубедить почти невозможно, поэтому нехотя поднялась. Потому что отлежанные бока уже зудели, да и подышать свежим воздухом не помешает. К тому же, когда он предложил вместе наряжать елку, сразу вспомнилось столько хорошего из детства, что настроение поднялось. Да и просто захотелось побродить по елочному базару, подержать в ладонях хрупкие стеклянные шары, вручную расписанные позолотой и яркой лазурью, полюбоваться рисованными снегирями и шишками… Просто ощутить атмосферу праздника. А ещё очень захотелось мандаринов и почему-то горького шоколада. Странно, но на соленое её не тянуло совершенно, а вот сладкое вызывало повышенное слюноотделение.
Так что Уля без возражений оделась, молча взяв из рук Андрея собственную шапку, которую когда-то забыла в его машине. И хотя на улице было не особо холодно – как и все последние годы, накануне праздника потеплело – уши лучше прикрыть, даже с учетом того, что у неё теплый капюшон.
Сегодня салон его авто уже не вызывал такой реакции, дело ведь не в месте, где сказаны слова, а в отношении к ним, поэтому Уля даже испытала нечто, вроде удовольствия, пока они ехали по городу.
Уже немного приевшиеся за месяц украшенные витрины теперь выглядели уместно, хотя она все никак не могла понять, зачем развешивать гирлянды и фонарики уже в конце ноября. И какой-то парнишка в наряде снеговика, раздающий рекламные листовки вызвал не усмешку, а улыбку. Хотя какое отношение имеет снеговик к взломостойким дверям, Уля так и не поняла, но листовку по инерции взяла. Значит, маркетинговый ход работает.
И не пыталась выдернуть свою ладонь, когда Андрей взял за руку. Пусть это и выглядело немного по-детски, но так захотелось почувствовать себя именно ребенком – беспечным, радостным, предвкушающим