Пересекающиеся параллели

два. Да и коридоры здесь построены так, что кое-где по двое не пройдешь, только в гордом одиночестве.
— Нет. Но я нормально езжу в лифтах, и никогда ничего похожего не было, — дыхание стало ещё более сиплым и надсадным. – Все хорошо, идем дальше.
— Понятно. Значит, я просто ошиблась. Подъем.
Говорить, куда она его ведет, Ульяна не собиралась – они сейчас пройдут тем самым коротким путем, потом она оставит его на поверхности, а сама пойдет к усыпальнице. Как именно будет уговаривать не переться за ней, девушка ещё не решила, но, если надо, привяжет к дереву. Не зря же моток веревки с собой тащит…
Уж что-что, а приступ боязни замкнутых помещений Уля определяла точно – не первый раз приводила сюда гостей. И обязательно у кого-нибудь из группы такая хворь найдется, это уже почти ритуал.
— Зато ты перестала мне «выкать». Мелочь, а приятно.
— А я-то так просто счастлива…
— Тихо! – он оттолкнул её с прохода, прижимая спиной к стене и закрыв рот ладонью.
Где-то впереди раздавался неясный шум, немного похожий на шорох листвы. Именно так здесь слышится разговор, если находишься в нескольких десятках метров от собеседников.
Уля тихо замычала, предлагая перестать зажимать ей рот. Можно было бы укусить за ладонь, но кто его знает, что он до этого своими шаловливыми ручонками трогал.
— Это далеко отсюда? – спрашивая, Андрей почти прижался губами к её виску. Но руку убрал.
— Не очень.
Звук постепенно усиливался, приближаясь, и Уля судорожно попыталась представить, куда им сейчас спрятаться. Как назло, рядом, кроме того самого смотрового окна ничего не было. Если это владельцы того, что хранится внизу, соваться в усыпальницы будет верхом идиотизма. Конечно, может оказаться, что это вообще какие-то туристы, но в свете последних событий это казалось уже маловероятным.
Можно, конечно, вытащить травматик, но что-то сомнительно, чтобы им можно было кого-то сильно напугать.
— У меня есть оружие…
— У меня тоже, — Андрей продолжал к чему-то прислушиваться, стараясь дышать, как можно глубже и ровнее. Неприятно в такой момент узнать что-то новое о своем организме. – Боевое?
— Нет, травматическое… Будем пробиваться? – как это вообще будет выглядеть, Уля представляла слабо, но и оставаться на месте нельзя – они как раз на своеобразном «перекрестке» коридоров, так что разминуться с товарищами по выбору места прогулки, скорее всего, не получится.
— Тут стены такие, что нас рикошетом поубивает. Надо уходить.
Это как раз понятно, вот только куда…
С каждой секундой становилось все понятнее, что идут не навстречу им, а следом. И куда теперь деваться?
Когда разговаривающие приблизились настолько, что стали слышны слова, решение созрело окончательно. Вряд ли тут заблудился отряд любителей спелеологии из пяти мужиков, разговаривающих преимущественно матом, да ещё и шумно выясняющих между собой отношения. И Игоря среди них точно не было – уж его-то она бы узнала.
— Давай за мной, — кое-как отодвинув придавившего её Андрея, Ульяна, схватив его за запястье, потащила в неприметный боковой коридор.
Можно было бы проверить справедливость фразы, про то, что если жить захочешь, не так раскорячишься, и заставить Лебедева лезть в отверстие смотрового окна. Но тогда он перегородит ей обратный путь, а летать Уля как-то пока не научилась.
— Куда?
На нижнем уровне сказывалась близость реки, и узкие скошенные ступеньки были покрыты каким-то склизким противным налетом. Ульяна, проехав по одному такому выступу, едва не спланировала вниз, проведя спуск в турбо-режиме, но схватившая её сзади за ремень джинсов рука не дала свернуть шею.
— Спасибо, — как ни была велика неприязнь, но сейчас нужно держаться вместе, если хотят остаться живы сами и найти Игоря.
— Куда мы идем?
— Тут недалеко, сейчас увидишь.
Через десяток метров лестница закончилась, и в лицо пахнуло сыростью, запахом влажной побелки и каким-то странным ароматом, немного напоминавшим амбре замусоренного городского пруда. Тина, водоросли, гниющие растения…
— Здесь совсем рядом река, поэтому так пахнет, — Уля схватила его за руку и потянула куда-то вправо. – Иди сюда.
Дальше тоннель перегораживал обвал. Старые глыбы мела, покрытые какой-то не то плесенью, не то патиной, отливали серо-зеленым, с буроватыми подпалинами. Более мелкая порода от времени и сырости превратилась в густую массу, чем-то напоминавшую побелку, которая тут же намертво прилипла к подошвам обуви. Потрескавшиеся стены, просевший свод…
Полное впечатление постапокалиптики.
— Давай сюда, — девушка показала на довольно высокую нишу, которую сразу и не заметишь