Пересекающиеся параллели

подожди секунду.
Вытащив из рюкзака бутылку воды, Лебедев старательно смыл ту самую побелку с подошв их кроссовок.
— На всякий случай, — пояснил он, забрасывая пустую тару обратно в сумку. – И куда теперь?
Идти вниз было не в пример легче, чем карабкаться наверх, но натруженные мышцы все равно отдавали легкой болью. И это сегодня, то ли дело будет завтра…
— Как вы думаете, что они там искали? – Уля, старательно огибая покрытый мелкими, дочерна красными ягодами куст боярышника, сорвала одну и сунула в рот. Чуть терпкий вкус с характерными нотками. И косточка немного шершавая, приятно покатать на языке. Хотя, конечно, грязными руками лучше бы не есть.
— Мы снова на «вы»? – Андрей шел сразу за ней, чем вызывал зуд между лопатками и желание пропустить его вперед. Нечего непонятным субъектам беззащитную спинку подставлять.
Девушка и сама не заметила, что машинально вернулась к прежнему формату беседы. Она не видела в этом ничего плохого – да, они помогли друг другу, но не более того. От этого их отношения (если это вообще можно так назвать) ничуть не поменялись.
— Вы против?
— Да мне как-то все равно.
Не говорить же, что задевает эта подчеркнутая вежливость, цель которой его выбесить.
— Тогда не вижу проблемы, — Уля передернула плечами и переступила через протоптанную муравьями тропинку. Пользуясь последними теплыми днями, насекомые сновали по ней, перетаскивая какие-то травинки, соломинки и дохлых мух. – Вы не ответили на вопрос.
— Если я правильно понял, то у них там что-то пропало. Причем, или вчера, или сегодня.
Уля так резко остановилась, что Лебедев чуть на неё не наступил.
— Интересно…
— Что именно?
В ответ девушка только неопределенно махнула рукой и глубоко задумалась. Последнее стало ясно, когда она, замечтавшись о чем-то своем, девичьем, едва не растянулась на тропе, запнувшись о выступающий корень дерева.
— Под ноги смотри, — Андрей успел схватить её за лямку рюкзака.
— Спасибо.
Тропинка скоро перестала петлять между стволами осинника и стала довольно прямой и хорошо утрамбованной дорогой.
— Здесь короткая дорога к монастырю, — поймав его заинтересованный взгляд, пояснила Уля.
— А какая из них короткая к машине?
— Мы по ней и пойдем.
Через несколько десятков метров девушка все-таки заговорила:
— Вы ведь занимаетесь антиквариатом?
— Да, а что?
— А чем именно?
— Я специализируюсь на холодном оружии. Почему ты спрашиваешь? Тоже вежливую беседу поддерживаешь?
— Когда мы с Игорем в прошлый раз вышли из пещер, он очень интересовался временем после разграбления монастыря. В частности, что стало с его собственностью, остались ли какие-то свидетельства очевидцев…
— Стоп! – он поймал её за плечо и заставил повернуться к себе. – Хочешь сказать, что он пытался узнать, не припрятано ли тут чего из церковной утвари?
— Напрямую он этот вопрос не задавал. Но ещё спрашивал, не сохранились ли карты комплекса тех времен, когда они действовал.
— Странно, у Игоря никогда не было особой тяги к семейному делу, — версия неплохая, но немного бредовая. Лебедевы старались вести прозрачный бизнес. Насколько это возможно, исходя из реалий антикварного рынка и здравого смысла.
— Он – нет, а вот вы – вполне…
— Нормально. То есть, хочешь сказать, что я подговорил собственного брата сначала расспросить тебя, потом отправил неизвестно куда и зачем, а теперь, по-твоему, что делаю?
— Следы заметаете, — Уля поморщилась от боли в плече, которое он сжал. – Я вас ни в чем не обвиняю, просто построила логическую цепочку. Игорь расспрашивает о том, куда делись ценности – исчезает через несколько дней после этого – вы тащите меня сюда на его поиски – толпа сомнительных личностей, у которых что-то пропало. И ещё род деятельности вашего семейства… Заставляет задуматься, не так ли?
Хотя ситуация была не особо веселой, девушка улыбнулась. Или, точнее сказать, растянула губы, на секунду продемонстрировав зубки.
— Заставляет, — Андрей согласно кивнул, после чего все-таки разжал ладонь и отпустил её плечо. – Например, о том, что нужно поменьше читать всякую ересь в мягких обложках. Тут тебе не детектив, где главные герои обязательно всех победят и выведут на чистую воду, а жизнь. Это во-первых. А во-вторых, не нужно считать, что антиквариат это любое завалявшееся на бабкином чердаке старье. Более того, у каждого своя специфика. Иконами и церковной утварью мы не занимаемся. Не потому что ручки пачкать не хотим, просто не интересно. Так понятнее?
— Не совсем, но приму это, как отрицательный ответ.
— Значит так, сыщица недоделанная… — он на секунду осекся, потому