Пересекающиеся параллели

казалось, что каменная дева прикрывает лицо руками от стыда за бездействие местных коммунальщиков. И двухэтажное здание напротив с надписью «Танаис».
— Специально никто за ним не следил, но, вроде, прошел вдоль реки. В сторону пещер… — Ульяна тяжело вздохнула и незаметно потерла правый висок. Почему-то теперь уверенность, что все с Игорем отлично, немного уменьшилась. Не нужно быть гением, чтобы правильно понять намеки – что бы не происходило на охраняемой территории, посторонним этого лучше не знать. – Сейчас уже поздно, завтра в местном краеведческом музее возьму копии старых карт комплекса и прилегающей территории. И нужно поспрашивать здешних, не видел ли кто-нибудь машину… Это можно будет сделать сегодня.
— Хорошо. Не знаешь, здесь на трассе камеры есть?
— Одна точно есть километрах в пяти от городской черты – зимой Игорю приходил штраф за превышение.
— А какое там ограничение?
— Кажется, шестьдесят.
— Значит, и мне придет. Куда теперь?
— Немного вперед и сверни за школой направо.
— Посмотрим, уезжал ли он домой. Если камеры есть с одного въезда, должны были поставить и с другого… Из городка можно выбраться как-то ещё?
— С десяток проселочных дорог на выбор.
— Хреново, — следуя её указаниям, Андрей притормозил перед въездом в маленький дворик.
Обычная кирпичная трехэтажка, правда, ухоженная. Клумбы с пестрыми пятнами низеньких хризантем и поздних мелких ромашек, детская площадка в центре дворика, покрашенная от силы пару недель назад. Два подъезда с расположенными у невысоких ступенек лавочками, аккуратно подстриженные кусты жасмина и сирени. Тишина и какое-то умиротворение, которой нет в мегаполисе. – Тебя проводить?
— Нет, не надо. Потом весь квартал будет знать, что я здесь, да ещё и приехала с кем-то посторонним. Прелести проживания в маленьком городке, -девушка едва заметно улыбнулась и повернулась к Лебедеву. – Мой рюкзак…
— Сейчас отдам.
На стадионе, который отсюда не было видно за соседним домом, раздавались крики мальчишек, играющих в футбол. У расписанного неумелыми граффити металлического забора целая батарея одноразовых белых лотков — любители дворовых кошек упорно продолжали ставить кормушки для мурлык. И вести застарелую и почти сошедшую на нет войну с местными собачниками. Ещё котам доставалось от пары ворон, непонятно с чего решивших устроить гнездо на соседнем тополе. Хотя пернатые почему-то больше всех прочих существ ненавидели тетю Варю – местную дворничиху. Стоило невысокой дородной фигуре показаться из расположенной за гаражами подсобки, как тут же раздавалось гневное карканье на два голоса.
— Держи.
— Спасибо, — девушка пристроила рюкзак на законное место и сделала шаг назад. – Устраивайся пока в гостинице, я попробую что-нибудь узнать.
— Будь осторожнее.
— Постараюсь, — кивнув на прощание, Уля направилась к своему дому.
Сколько же всего связано с этим местом… Последние четырнадцать лет они с мамой прожили здесь. Тишина и покой, как в дальнем селе, разве что с некоторыми преимуществами цивилизации. И работа у мамы рядом – та самая школа, где Нина Алексеевна работала учителем русского и литературы. Ещё бы дочь филолога разговаривала с фонетическими нарушениями… Но, похоже, когда собирал на неё информацию, Андрей старался узнать только то, что представит Ульяну в черном свете.
Ай, ладно, решили же, что все это нужно отложить, иначе так и будут цапаться на каждом шагу…
Как ни странно, но никого из вездесущих старушек на лавочках не было. Наверное, опять по какому-то каналу начали показывать мексиканское «мыло», иначе с чего бы тут было так пустынно?
Родная лестница, на которой Уля могла с закрытыми глазами перечислить каждую выбоинку. Одну из них организовала лично, уронив на ступеньку Сережкину гантелю. Пыталась показать, что девчонки тоже могут поднимать тяжести. Глупая была… Лет двенадцать, наверное. А у Сереги сейчас двое детей, старший через пару лет в школу пойдет. Все-таки время летит.
— Мам, ты дома? – собираясь сюда, девушка прихватила и ключи от дома. Не то, чтобы изначально настраивалась на долгое гостевание, но и уехать, не повидавшись с матерью, тоже не могла.
— Уляша… Ты что тут делаешь?! – судя по повязанному вокруг все ещё тонкой талии фартуку и свисавшей с половника прядки капусты, Нина Алексеевна вся была в приготовлении борща. – Что-то случилось?
— Нет, все хорошо. Привет, мамуль, — Уля коснулась губами щеки, от которой едва ощутимо веяло любимыми мамиными духами «Клима». – Все нормально, я на денек-другой по делам.
— Какие у тебя могут быть дела, семестр же начался? А грязная… — Нина Алексеевна уперла руки в бока. –