Пересекающиеся параллели

официальной ширмы она приняла довольно давно, поэтому как-то перестала следить за тем, что о них рассказывает Игорь своим родителям. Это поначалу тщательно сравнивала, запоминала и прикрывала друга, а потом немного расслабилась, за что теперь могла и поплатиться…
— Ну, это главное, — Андрей взял её сумку, пока Уля закрывала дверь. – Пароли от его почты и страничек соцсетей знаешь?
— Нет. Я уважаю его право на неприкосновенность личной жизни, — да что же он так привязался?! – У Игоря есть объективные причины не давать о себе знать?
— В смысле?
— Может, последнее время в вашей семье происходило что-то такое, отчего он решил на время уйти в тень, чтобы не доставали?
— Если что-то такое и было, то я не знаю, — он придержал перед девушкой подъездную дверь. – Но сильно сомневаюсь, у нас, вроде, тишь да благодать.
— Понятно…
Вообще-то эта записка и записи с камер запутали все ещё больше, увеличив и без того внушительный список вопросов.
Зачем он приезжал ещё раз в пещеры? Да ещё и тайком… Нет, топографического кретинизма у Игоря не было, да и карта осталась у него, но к чему все это? Почему не предупредил о поездке? Тут напрашивается два вывода – либо знал, что она не одобрит, либо не хотел вмешивать. Оба варианта не очень хороши, ибо связаны с чем-то противозаконным или просто опасным.
Хорошо, допустим, первый раз он увидел что-то, сильно его заинтересовавшее. Например, те самые контрабандные церковные ценности, от одной мысли о которых у Ульяны уже начиналась мигрень. Во-первых, пещеры довольно популярное место, и хранить там что-то ценное просто опрометчиво. Да, народ толпами не ходит, но пару раз в неделю кто-нибудь бывает. Хотя, нижний ярус официально закрыт, туда тоже спускаются. Во-вторых, правильно Андрей сказал, что это, скорее всего, просто миф. Красивая легенда. А всю утварь растащили ещё в первые годы после революции. Все-таки он в этом понимает немного лучше.
Дожила, уже мнение породистого козла для неё стало авторитетным…
Ладно, тогда следующая загадка – как именно он связан с теми «охотниками»? И связан ли вообще, может, один из них все нажитое просто пропил, а остальным побожился, что приехал плохой мальчик-мажор и все забрал. Но тогда к какому месту приложить эту записку? Чего добивался автор, понятно сразу – чтобы они уехали. Но это было бы целесообразно только в одном случае – если они с Андреем вплотную подобрались к разгадке происходящего в заповеднике. Угу, кто бы ещё подсказал, что именно они узнали, а то сами-то в неведении… И нужно будет обязательно поговорить с дядей Жорой, но без нежелательных свидетелей. Хотя, если учесть, что смотритель выглядел недовольным и озабоченным, но явного страха не демонстрировал, разумно предположить, что он в доле. Затем и убеждал не приезжать больше. Может, тогда и записка его рук дело?
— А вы точно родные братья, никто из вас не усыновлен?
Судя по тому, с каким офигевшим выражением лица к ней повернулся Андрей, уж что-что, а такого вопроса он не ожидал.
— Неожиданно, что и говорить… Точно родные, и мы точно дети своих родителей.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю и точка. А с чего такой вопрос?
— С того, что у меня все предположения сползли в «джими-джими, ача-ача», — Уля повертела запястьями, изображая звон индийских браслетов.
А потом закрыла глаза, чтобы не видеть, как Андрей улыбается.
— Если собираешься спать, то брысь на заднее сиденье. При резком торможении шею себе свернешь. И меня убаюкаешь.
После этого сонная хмарь прошла сама собой. Вот что значит сказать что-то подобное под руку.
Уля некоторое время молча любовалась на пролетающие за окном ели местного питомника. Потом синеватая зелень сменилась заборами и немного покосившимися домишками придорожных деревень. Кафешки, носящие оригинальные названия «Наташа» и «Ксюша», хотя попадались и более непривычные взгляду и режущие ухо «Каскелен» или «Учкара». А готовили в них все те же Наташи и Ксюши.
Бабки, сидящие возле самой трассы, и торгующие картошкой и вареной кукурузой. Ею пропах воздух настолько, что даже привкус на языке оставался. Крупные мясистые помидоры, разложенные на подставке из перевернутого ведра. И торговки, в любое время дня и ночи лузгающие семечки, утверждающие, что помидоры самые что ни на есть натуральные – ни грамма удобрений! Ага, а то, что на них от выхлопных газов такой налет свинца, что их скоро можно будет использовать вместо карандашей, так это вместо приправы…
— Ты что-нибудь придумал?
Андрей немного помолчал, не делая попыток обогнать медленно ползущий на подъем тяжелый грузовик. Смысл выскакивать на встречку, если перед ним ещё такой же?
— Пока я считаю, что нам нужно