Пересекающиеся параллели

и памятливее любого участкового, Уля не раз убеждалась, потому решила наладить контакт с представителем аборигенов. Но тут же встала языковая проблема – хотя за время, пока жила в этом городке, и привыкла к тому, что некоторые жители изъясняются, скорее, на украинском, чем на русском, но такую разновидность диалекта девушка слышала впервые.
— Нам не нужна районная больница, — Ульяна опасливо покосилась на предводителя гусиного племени, который проявлял к ней явный интерес, хотя и нехорошего свойства, и отошла подальше от лужи под прикрытие забора, трещавшего под натиском разрастающейся сирени. Гусак торжествующе пошипел ей вслед, но уходить не спешил, надеясь, что беспечная жертва забудется и подойдет на удобное для щипка расстояние.
— Та яж туби кажу – дойдить до грэйдера, а туди звэрнетэ за шалманом и побачитэ.
Бабулька, утирая испачканные в какой-то крупе руки цветастым фартуком, знававшим лучшие времена, с любопытством уставилась на Улю. Девушка же мысленно перевела все, кроме одного слова. Потому что значение термина «грейдер» припомнить смогла, но сильно сомневалась, что говорится тут о тяжелой технике. Да и насыпанного щебня они тоже нигде не встретили…
Пока она думала, старушка уже вовсю начала монолог о машинах, носящихся «як скаженни», пугая её бедных птичек (тут Ульяна покосилась на птичек, сразу наткнувшись на недобрый взгляд их предводителя), и про молодежь, которая уезжает в город и не помогает ни за скотиной ходить, ни огород полоть.
— А чия ты?
— Я ничейная, просто проездом. Простите, а где здесь грейдер?
Но более точной формулировки от старушки добиться не получилось, потому, поблагодарив бабушку, метнулась обратно к машине. Там её уже ждал Андрей, с любопытством наблюдавший, как Уля галопом несется от ринувшегося в атаку гуся, который все-таки дождался часа и теперь бежал следом за девушкой, вытянув длинную шею и распластав крылья.
— Я смотрю, пока меня не было, ты уже обзавелась поклонником…
— А ты – подружкой.
Крутившаяся неподалеку дворняжка, поджав куцый хвост, пулей понеслась прятаться. Видимо, гусь был не только достопримечательностью, но и хранителем этого славного местечка.
— Что узнала? – комментировать её выпад Лебедев не стал, но и к машине не направлялся.
— Я так поняла, что фельдшерско-акушерский пункт где-то недалеко, — убедившись, что агрессор отстал, предпочтя вернуться к гогочущему и хлопающему по воде крыльями гарему, Уля немного расслабилась, но по сторонам косилась. Вдруг тут ещё какая-нибудь сторожевая живность затаилась? – Но не совсем разобрала, где именно…
— В смысле?
Уля старательно повторила бабкину фразу, которая заставила Андрея на несколько минут задуматься над переводом.
— Вообще-то это щебневая дорога, но её тут нет. Поэтому, если рассуждать логически, это может быть асфальт.
Мимо них, медленно крутя педали и оглядываясь так, что едва не потерял равновесие, проехал мужичок с прикрученными к раме удочками и мелкой рыбешкой, обреченно подергивающейся в чем-то, наподобие металлической авоськи.
— Может, я в местном языке не сильна. Только и асфальта тут тоже не видно…
Что правда, то правда, дороги здесь были обычными накатанными тропами, причем, довольно произвольного направления. Во всяком случае, судя по тому, как они петляли, прокладывал их кто-то вроде того же мужичка на велосипеде.
— А тебе что сказали?
— Мне повезло больше, продавщица хорошо знает фельдшера.
— Не обольщайся, тут все хорошо друг друга знают, — Ульяна поежилась от ветра и спрятала руку в карманы толстовки. Но приближаться к нему ближе, чем на метр, не собиралась. – Она сама этих охотников видела?
— Конечно, нет, дело было ночью, — Андрей покосился на спутницу, но спрашивать о причине такой отчужденности не стал, и без того все понятно. – Но она рассказала кое-что другое, — он понизил голос, словно не хотел, чтобы их подслушали.
— Что именно? – сама не заметив, Уля оказалась очень близко к Лебедеву, так сильно было любопытство.
— Местный фельдшер считается лучшим на всю округу, поэтому к ней приезжают и из других деревень, но этих молодцев она видела впервые.
Дорога, в очередной раз причудливо изогнувшись, вывела к приземистому одноэтажному зданию из белого кирпича, обсаженного такими плотными зарослями шиповника, что Уле как-то сразу расхотелось туда лезть. Отсутствие даже низенького заборчика ясно указывало, что это и есть пункт их назначения, не нужно даже смотреть на побледневшую от времени и солнца табличку.
— Это, наверное, для отсеивания безнадежных больных, — Андрей тоже без особого энтузиазма окинул взглядом непроходимые заросли,