На дне обмелевшего озера Клейварватн обнаружен скелет с пробитым черепом. Рядом — привязанный веревкой радиопередатчик русского производства. Инспектор Эрленд из полиции Рейкьявика берется за расследование обстоятельств гибели. Следы уводят в глубь десятилетий, в эпоху «холодной войны», тотального шпионажа, социалистических идей и подпольной политической деятельности студентов-исландцев в ГДР.
Авторы: Арнальд Индридасон
— Когда мы познакомились, мне было за тридцать. Я думала, что так и останусь в старых девах. Время уходило. Не по моему желанию, просто так получилось. Наступает определенный возраст, и ты вдруг оказываешься совершенно один в пустой квартире. Поэтому он… он все изменил. И хотя мы мало разговаривали, к тому же Леопольд часто отсутствовал, все-таки у меня был мужчина.
Она взглянула на Эрленда.
— Мы были вместе, и первые годы после его исчезновения я все надеялась, что он вернется, да и потом продолжала ждать его. Когда это закончится? Есть ли тут какие-нибудь правила?
— Нет, — ответил инспектор. — Никаких правил нет.
— Не уверена, — проговорила она, и Эрленд почувствовал страшную жалость, увидев, как ее глаза наполнились слезами.
Сигурду Оли доставили сообщение из американского посольства в Рейкьявике, в котором было сказано, что посольство располагает информацией относительно найденного в озере Клейварватн скелета и эта информация может оказаться полезной для исландской полиции. Сигурд Оли получил записку лично из затянутых в перчатки рук посольского шофера, положившего перед ним на стол запечатанный конверт и сказавшего, что будет ждать ответ. Благодаря помощи, оказанной бывшим председателем кабинета министров Оумаром, Сигурд связался с Робертом Кристи в Вашингтоне, и тот обещал поделиться с ними доступной ему информацией. Этого Роберта, или Боба, казалось, заинтересовала история, услышанная им в изложении Оумара, так что полиция достаточно быстро получила извещение из посольства.
Сигурд Оли воззрился на шофера в кожаных перчатках. Несмотря на то что водитель был одет в черный костюм, у него на голове была кепка, расшитая золоченой нитью, так что выглядел он как огородное пугало. Сигурд прочитал записку и, кивнув, сказал, что прибудет в посольство к двум часам вместе со своей коллегой Элинборг. Шофер улыбнулся, и Сигурд Оли уже было подумал, что сейчас тот возьмет под козырек и попрощается по-военному, но этого не произошло.
Элинборг столкнулась с американцем в дверях кабинета, можно сказать, ударилась о него лбом. Тот попросил прощения, и она проводила его взглядом до конца коридора.
— Что это было? — присвистнула Элинборг.
— Американское посольство, — доложил Сигурд Оли.
Они явились в посольство ровно в четырнадцать часов. У здания дежурили два исландца из спецохраны и с подозрением наблюдали за их приближением. Полицейские объяснили причину своего визита. Дверь открылась, и они вошли. Внутри их встретили два других охранника, на этот раз американцы. Элинборг решила, что их будут обыскивать, но тут в холл вышел человек и поздоровался с ними. Он пожал им руки, представившись Кристофером Мэлвилом, и пригласил следовать за ним, отметив, что они явились «точно вовремя». Разговор шел по-английски.
Сигурд Оли и Элинборг поднялись за ним на второй этаж и прошли по коридору к двери, которую Мэлвил открыл перед ними. На стене висела табличка: «Начальник службы безопасности». В кабинете их ждал мужчина лет шестидесяти, с лысиной, в гражданской одежде. Он представился, назвав свое звание и имя — Патрик Квин. Мэлвил исчез, а исландцы сели на небольшой диван в просторном кабинете Квина. Он им сказал, что разговаривал с людьми из министерства обороны, и, само собой, они готовы, чем могут, помочь рейкьявикской полиции. Потом они перекинулись парой слов о погоде и об исландском лете.
Квин похвастался, что занимает этот пост в посольстве с 1973 года, когда в Рейкьявике произошла встреча Ричарда Никсона с президентом Франции Жоржем Помпиду, и сообщил, что превосходно чувствует себя в Исландии, несмотря на зимнюю стужу и темноту. Хотя на это время лучше уезжать во Флориду, улыбнулся Квин.
— Впрочем, я сам из Северной Дакоты, и зимы там такие же, как тут, но не хватает жаркого лета.
Сигурд Оли улыбнулся в ответ, посчитав, что они уже достаточно поболтали ни о чем, хотя его так и подмывало поделиться с Квином тем, что он три года изучал в США криминалистику и что он в полном восхищении от страны и народа.
— Вы ведь учились в США? — спросил Квин, взглянув на него с улыбкой. — На факультете криминалистики. Три года, не так ли?
Улыбка застыла на губах Сигурда Оли.
— Сдается мне, вам понравилось в нашей стране, — добавил Квин. — В последнее время с нами не очень-то хотят дружить.
— У вас… есть мое личное дело? — заикаясь от удивления, спросил Сигурд Оли.
— Дело? — расхохотался Квин. — Я просто позвонил Баре из Фонда Фулбрайта.
— А, Баре! Уф! — выдохнул Сигурд Оли. Он был хорошо знаком с уполномоченным представителем
