Пересыхающее озеро

часто вылетают из головы, — сказал начальник службы безопасности.
— Мелкие детали могут изменить все дело, — важно проговорил Сигурд Оли. У него ведь был американский диплом.
— Да уж. Я подумал, что, возможно, вы захотите узнать его имя, — спокойно сказал Квин. — Имя исчезнувшего агента.
— Как же его звали? — опомнился Сигурд Оли. — Мне показалось, что вы нам уже сказали.
— Нет, не думаю. — Квин коротко улыбнулся.
— Так как же его звали?
— Его звали Лотар, — ответил Квин.
— Лотар, — повторила вслед за ним Элинборг.
— Да, — подтвердил Квин, взглянув на бумагу, которую держал в руке. — Его звали Лотар Вайзер, родом из Бонна. И что любопытно, он говорил по-исландски, как на своем родном языке.

В тот же день они запросили аудиенцию в посольстве Германии и объяснили причину своего визита, чтобы сотрудники смогли подготовить для них необходимую информацию о Лотаре Вайзере. Встреча должна была состояться на неделе. Коллеги пересказали Эрленду суть разговора с Патриком Квином и обсудили возможность того, что человек в озере мог быть гэдээровским шпионом. Такой вариант показался им разумным, особенно в связи с русским приемником и местом, где скелет был обнаружен. Все трое согласились, что убийство имеет «иностранный» оттенок. Было в этом деле что-то такое, с чем они раньше редко сталкивались, а может, и никогда. По всем признакам убийство было крайне жестоким. Наибольшее значение имело то, что, похоже, оно было преднамеренным и выполнено по всем правилам, раз его удалось скрывать столько лет. Типичное исландское убийство не совершается подобным образом. В нем больше случайности, неумелости и неопрятности, да и исполнители почти всегда оставляют после себя следы.
— А если он просто упал вниз головой, этот человек? — предположила Элинборг.
— Вряд ли кто-то будет биться головой, прежде чем утопиться в озере Клейварватн с помощью русского прослушивающего устройства, — проворчал Эрленд.
— Как идут дела с «Фолкэном»? — перевела разговор Элинборг.
— Никак. — Шеф помрачнел. — Если не считать, что я умудрился расстроить бывшую подружку Леопольда, которая не желала понимать, о чем я ей толкую.
И Эрленд рассказал коллегам о двух братьях на хуторе у Мшистой горы и о своей еще не дозревшей идее о том, что мужчина с «Фолкэном», может быть, еще жив и в таком случае проживает в провинции. Они уже обсуждали между собой такую возможность и отвергли ее как маловероятную, поскольку, по их мнению, у них на руках было недостаточно фактов. «Слишком сомнительно в условиях Исландии», как выразился Сигурд Оли. Элинборг поддержала его в этом. Такое возможно в миллионном городе.
— Все ж таки странно, что его нет ни в каких реестрах, — недоумевал Сигурд Оли.
— В том-то все и дело, — кипятился Эрленд. — Про этого Леопольда мы и знаем только то, что он так себя называл. Очень загадочный человек. Нильс, который в свое время вел расследование, в сущности, просто не стал раскапывать его прошлое. Глухо. Дело не считалось уголовным.
— Как и большинство исчезновений в этой стране, — вставила Элинборг.
— Редкое имя, особенно для того времени. Людей с таким именем можно пересчитать по пальцам. Я уже навел справки. Его подружка упомянула о том, что Леопольд часто бывал за границей. Вполне возможно, что он там и родился. Об этом ничего не известно.
— С чего вы вообще взяли, что его звали Леопольд? — вмешался Сигурд Оли. — Для исландца очень странное имечко.
— Во всяком случае, он сам себя называл так, — сказал Эрленд. — Возможно, в другом месте он звал себя иначе. На самом деле это вполне допустимо. Мы ничего не знаем о нем, за исключением того, что он вдруг стал работать коммивояжером по продаже сельскохозяйственной техники и инвентаря и в результате жертвой оказалась его любимая женщина. Ей практически ничего не известно о нем, но она все еще его оплакивает. Нам просто не за что зацепиться. Нет ни свидетельства о рождении, ни школьного аттестата. Мы знаем только, что он часто бывал в командировках, какое-то время жил за границей, а может быть, там и родился. Так долго был вдалеке от родины, что у него даже появился легкий акцент.
— Если он не покончил с собой… — протянула Элинборг. — По-моему, гипотеза о двойной жизни этого Леопольда не что иное, как твои домыслы в чистом виде.
— Да, знаю, — проворчал Эрленд. — Девяносто девять процентов, что ларчик открывался просто и он покончил с собой.
— С моей точки зрения, ты поступил чертовски жестоко по отношению к этой женщине, донимая ее своими глупостями, — осудила шефа Элинборг. — Теперь