Пересыхающее озеро

компартии. Теперь ему предстояло примерно то же самое, и ему с трудом удавалось убедить самого себя оставаться спокойным.
Чувствовал он себя неважно. Никогда еще ему не приходилось оказываться в столь затруднительном положении. Раньше его жизнь протекала значительно проще, было больше уверенности. Он думал о своих друзьях в Исландии. Что он им скажет? Что у него нет твердой почвы под ногами? Все, во что он так свято верил, теперь стало новым и чуждым. Он знал, что может по-прежнему исповедовать социалистические идеалы равенства и равномерного распределения богатств, но социализм в той форме, в какой его претворяли в жизнь в ГДР, не стоил того, чтобы в него верить или бороться за его воплощение. Перемены в его мировоззрении только начали вырисовываться. Должно было пройти какое-то время, пока новая картина мира вызреет со всей определенностью в его сознании, а пока что ему не хотелось принимать никаких радикальных решений.
По возвращении в Лейпциг он выехал из общежития и переселился в комнату к Илоне. Они спали вместе на старой односпальной раскладушке. Пожилая дама, хозяйка квартиры, поначалу выразила сомнения. Как строгой католичке ей хотелось соблюсти приличия, но потом она согласилась. Немка рассказала Томасу, что потеряла мужа и двоих сыновей в Сталинградской битве, и показала фотографии. И отношения с хозяйкой наладились. Он чинил то одно, то другое в квартире, оказывал помощь, покупал различные кухонные принадлежности и продукты, готовил еду. Его приятели по студенческому общежитию иногда заходили в гости, но у него возникло ощущение, что он отдалился от них. Тем тоже казалось, что Томас не такой веселый, как прежде, и менее разговорчивый.
Эмиль, отношения с которым были самыми тесными, однажды, когда они вместе работали в библиотеке, завел разговор на эту тему.
— У тебя все в порядке? — спросил Эмиль, хлюпая носом. У него был насморк. Наступила хмурая и промозглая осень, и в здании университета стоял холод.
— В порядке? — переспросил Томас. — Да, все в порядке.
— Нет, из-за того… — запнулся Эмиль. — Нам кажется, что ты нас избегаешь, или это глупости?
Томас уставился на Эмиля.
— Конечно, глупости, — ответил он. — Просто так много всего изменилось. Илона… ты знаешь, столько перемен.
— Да, знаю, — озабоченно проговорил Эмиль. — Естественно. Илона и все такое. Тебе что-нибудь известно об этой девице?
— Мне все о ней известно, — рассмеялся Томас. — Да все в порядке, Эмиль. Не переживай.
— Лотар что-то говорил о ней.
— Лотар? Он вернулся?
Томас ничего не сказал своим землякам о том, что товарищи Илоны говорили о Лотаре Вайзере, и о том, какую роль он сыграл в изгнании Ханнеса из университета. Лотар не вернулся к началу учебного года, и Томас только из уст Эмиля услышал о его появлении. Он принял решение держаться от немца на расстоянии, избегать всего, что может заинтересовать того, стараться не разговаривать с ним и не говорить о нем.
— Он приходил посидеть с нами на кухне позавчера вечером, — сказал Эмиль. — Принес свиные ребрышки. У него всегда есть жрачка.
— Что же он говорил про Илону? С чего это он вспомнил про нее?
Томас старался скрыть волнение, но довольно безуспешно. Он был в большом смятении и смотрел в упор на Эмиля.
— Да так, ничего особенного. Только то, что она венгерка, а они ужасные лицемеры, — ответил Эмиль. — Что-то в этом духе. Все только и говорят что о событиях в Венгрии, но никто толком не знает, что там происходит. Может быть, ты что-нибудь знаешь через Илону? Что там творится?
— Мне почти ничего не известно, — заявил Томас. — Единственное, что я знаю, так это то, что люди требуют реформ. Но что именно говорил Лотар об Илоне? Лицемерная? Почему он так сказал? Что он имел в виду?
Эмиль заметил его горячность и попытался вспомнить, что же сказал Лотар буквально.
— Он сказал, что не знает, можно ли иметь с ней дело, — проговорил наконец Эмиль неуверенно. — У Лотара есть сомнения на тот счет, что Илона истинная социалистка. Он считает, что она дурно влияет на свое окружение, клевещет на людей. Даже на своих и твоих знакомых. Он утверждал, что Илона говорила про нас гадости прямо при нем.
— Почему Лотар так говорит? Что ему известно об Илоне? Они не знакомы. Она ни разу с ним не разговаривала.
— Я не знаю, — пожал плечами Эмиль. — Это ведь все пустая болтовня, правда? Скажи?
Томас молчал, погруженный в свои мысли.
— Томас? — позвал Эмиль. — Ведь это все враки, правда же?
— Конечно. Полная ерунда, — уверил он друга. — Лотар не знаком с Илоной. И она никогда не говорила ничего плохого о вас. Наглая ложь. Лотар…
Он уже готов был рассказать Эмилю то, что слышал