На дне обмелевшего озера Клейварватн обнаружен скелет с пробитым черепом. Рядом — привязанный веревкой радиопередатчик русского производства. Инспектор Эрленд из полиции Рейкьявика берется за расследование обстоятельств гибели. Следы уводят в глубь десятилетий, в эпоху «холодной войны», тотального шпионажа, социалистических идей и подпольной политической деятельности студентов-исландцев в ГДР.
Авторы: Арнальд Индридасон
и коммунистической партии? Они говорили о многих вещах, но он уже давно перестал их слушать. В ушах шумело.
— А что, если я откажусь? — спросил он по-исландски.
— Говори по-немецки! — раздраженно приказал человек с усами.
— Ты не откажешься, — ответил Лотар.
Начальник объяснил ему, что будет, если он откажется. Его не вышлют из страны. Он не отделается так легко, как Ханнес. В их глазах он полное ничтожество, не больше чем дерьмо на улице. Если он не будет следовать их указаниям, то потеряет Илону.
— Но если я буду доносить вам обо всем, я ведь все равно ее потеряю, — проговорил он.
— Решение пока не принято, — заявил человек с густыми усами, закуривая еще одну сигарету.
Решение пока не принято.
Эта фраза отдавалась у него в мозгу и преследовала его всю дорогу от здания полиции до дома.
Решение пока не принято.
Он уставился на Лотара. Они задумали что-то в отношении Илоны. Уже. Осталось только завизировать. Если он не станет делать то, что они ему велели…
— Кто же ты на самом деле? — обратился он к Лотару, нерешительно поднимаясь со стула.
— Сядь! — проорал усатый, вскакивая, в свою очередь.
Лотар смотрел на Томаса со слабой усмешкой на губах.
— Как может человек поступать подобным образом?
Лотар не отвечал.
— А если я все расскажу Илоне?
— Ты ничего ей не расскажешь, — пригрозил Лотар. — Объясни-ка лучше, как ей удалось обработать тебя? Согласно нашим сведениям, не было никого убежденнее тебя. Что же случилось? Как ей удалось обратить тебя в свою веру?
Томас подошел к Лотару и собрал всю свою волю в кулак, чтобы высказать ему то, что наболело. Усатый вышел из-за стола и встал у него за спиной.
— Это не она отвратила меня, — проговорил Томас по-исландски. — Это ты. Все, что ты собой представляешь, отвратило меня — презрение к людям, ненависть, жажда власти. Все это, собранное в тебе, заставило меня многое пересмотреть.
— Слишком просто, — возразил Лотар. — Либо ты социалист, либо нет.
— Нет, — поправил Томас. — Ты ничего не понял, Лотар. Либо ты человек, либо нет.
Он шел домой быстрым шагом, думая об Илоне. Ему нужно рассказать ей о том, что произошло, несмотря на их требования и принятые решения. Она уже должна быть дома. Может быть, им удастся вместе уехать в Исландию. Он вдруг ощутил, насколько далека его родина. Или Илона сможет вернуться в Венгрию. А может быть, даже в Западную Германию. В Западный Берлин. Слежка не была такой жесткой. Он может рассказать им все, что они хотят услышать, чтобы только спасти Илону, чтобы она смогла за это время выбраться из страны. Ей нужно уезжать.
Но что это за история с Ханнесом? Что такое болтал Лотар про Ханнеса и Илону? Что они когда-то были вместе? Илона никогда ему не говорила. Только что они были друзьями и что познакомились на собраниях. Вполне возможно, Лотар хотел сбить его с толку. Или Илона действительно использовала его, чтобы эмигрировать на Запад?
Томас перешел на бег. Люди мелькали перед ним, но он их не замечал. Как в бреду, он миновал улицы одну за другой, его мысли были заняты Илоной; он думал о себе самом, о Лотаре, о спецслужбах, о стальной двери с глазком и усатом начальнике. Ему не будет никакой пощады. Он знал это. Не важно, исландец он или кто-то еще. Для таких людей это не играло никакой роли. Исландцы разве не могут исчезнуть, как и все прочие? Они хотят, чтобы он шпионил для них. Чтобы доносил им, о чем говорят на собраниях, на которые ходит Илона. Передавал им то, что услышит в университетских кулуарах, в исландской компании из студенческого общежития или от других студентов-иностранцев. Они уверены, что держат его железной хваткой. Если он откажется, то не выпутается так же легко, как Ханнес.
Они держат под прицелом Илону.
Он чуть не плакал и, когда наконец добрался до дома, схватил Илону в свои объятия, не произнося ни слова. Она волновалась за него, сказала, что прождала его целую вечность у церкви святого Фомы, а когда он так и не появился, поспешила домой. Он выложил ей все, что произошло, несмотря на то что они запретили ему это делать. Илона слушала молча, а потом стала расспрашивать о деталях. Он отвечал, насколько мог, подробно. Первое, о чем она спросила, — это о своих товарищах, которые были родом из Лейпцига, насколько легко их можно опознать по фотографиям. Томас ответил, что, как он полагает, полиция прекрасно осведомлена о каждом из них.
— Боже милостивый! — простонала Илона. — Мы должны их предупредить. Как они узнали? Они наверняка выследили нас. Кто-то выдал, кто-то, кому было известно о собраниях. Кто? Кто же донес? Мы были так осторожны. Никто не знал об этих собраниях.
— Не знаю, — ответил Томас.
