Перевал

Марина улыбнулась. Одними губами.
— В конце концов ничего в этом нет удивительного, — сказал Павлыш.
— Здесь каждый десятый из Дальнего флота.
— Только те, кто задержался на карнавал.
— Их немало.
— И вы к ним не относитесь.
— Почему же, Шерлок Холмс?
— Я чувствую. Когда у тебя плохое настроение, начинаешь чувствовать чужие беды.
— Это не беда, — сказал Павлыш, — это мелкая неприятность. Я летел на Корону, и мне сказали на Земле, что мой корабль стартует с Луны после карнавала, как и все. А он улетел. Теперь неизвестно, как добираться.
— Вы должны были лететь на «Аристотеле»?
— Вы и это знаете?
— Единственный корабль, который ушел в день карнавала, — сказала Марина. — Я тоже к нему торопилась. И тоже опоздала.
— Там вас кто-то… ждал? — Вот уж не ожидал Павлыш, что так расстроится картинкой, подсказанной воображением: Марина бежит к трапу, у которого раскрывает ей объятия могучий капитан… или штурман?
— Он мог бы остаться, — сказала Марина. — Никто бы его не осудил. Он не хотел меня видеть. Он поднял корабль точно по графику. Наверное, команда была недовольна. Так что я виновата в том, что вы не попали на Корону.
— Боюсь, что вы преувеличиваете, — сказал Павлыш, пытаясь побороть в себе атавистические, недостойные цивилизованного человека чувства.
— Я не кажусь вам роковой женщиной?
— Ни в коем случае.
— И все же я преступница.
Павлыш погасил сигарету и задал самый глупый из возможных вопросов:
— Вы его любите?
— Надеюсь, что и он меня тоже любит, — ответила Марина, — хотя сейчас я начала сомневаться.
— Бывает, — сказал Павлыш пустым голосом.
— Почему вы расстроились? — спросила Марина. — Вы увидели меня впервые в жизни десять минут назад и уже готовы устроить мне сцену ревности. Нелепо, правда?
— Нелепо.
— Вы смешной человек. Сейчас я сниму парик, и наваждение пропадет.
— Я как раз хотел вас попросить об этом.
Но Золушка не успела снять парик.
— Ты чего здесь делаешь? — театрально возопил римский патриарх в белой трагической маске. — Это просто чудо, что я пошел по лестнице.
— Познакомьтесь, — сказал Павлыш, поднимаясь, — мой старый друг Салиас. Он меня пригрел здесь и даже снабдил карнавальным костюмом.
— Не я, а мои добрые медсестры, — поправил Салиас, протягивая руку.
— Я работаю эскулапом.
— Марина, — сказала девушка.
— Мне ваше лицо знакомо.
Марина медленно подняла руку и стянула с головы белый курчавый парик. Прямые короткие черные волосы сразу преобразили ее лицо, но внесли в него гармонию. Марина тряхнула головой.
— Мы с вами виделись, доктор Салиас, — сказала она. — И вы все знаете.
— Парик вам идет, — сказал добрый, мягкотелый Салиас.
— Хотите сказать, что меня в нем труднее узнать?
— Тактично ли мне вмешиваться в чужие дела?
— Чудесно! — засмеялась Марина. — Я вас успокою. Мое приключение подходит к концу. Кстати, мы уже давно беседуем с вашим другом, но я о нем почти ничего не знаю. Кроме того, что он смешной человек.
— Смешной? Я скорее сказал бы, что он плохо воспитан, — явно обрадовался перемене темы Салиас.
— Хорошо воспитанный гусар не будет выдавать себя за прекрасного принца.
— Он даже не гусар, — сказал Салиас. — Он просто доктор Слава Павлыш из Дальнего флота, судовой врач, несостоявшийся гений биологии, банальная личность.
— Я была права, — сказала Марина.
— Я с вами не спорил, — сказал Павлыш, откровенно любуясь Мариной, Салиас кашлянул.
— Вам надо идти, — сказала Марина.
— А вы?
— Мне пора. Бьет двенадцать.
— Я спрашиваю серьезно, — сказал Павлыш. — Хотя понимаю…
— Вы ровным счетом ничего не понимаете, — сказала Марина. — Я постараюсь прийти к эстраде, где оркестр, только сначала возьму в комнате маску.
Марина подобрала подол длинного белого платья и побежала вниз по лестнице. В другой руке как живой пушистый зверек дергался белый парик.
— Я буду ждать! — крикнул ей вслед Павлыш. — Я вас найду даже в другом обличьи, даже у плиты в бедной избушке.
Она ничего не ответила.
Салиас протянул Павлыша за рукав.
— Послушай, — сказал Павлыш, когда они пошли наверх, — ты в самом деле с ней знаком?
— Нет, незнаком. Лучше забудь о ней.
— Еще чего не хватало! Она замужем?
— Нет.
— Ты уверенно говоришь о незнакомом человеке.
— Я старый, мудрый ворон.
— Но почему я должен о ней забыть?
— Так лучше. Пойми, ты встречаешь человека, тебе хочется увидеть его вновь, но обстоятельства складываются таким образом, что ты его больше никогда не увидишь.
— Ты меня недооцениваешь.