Перевал

ход со скоростью катера.
— Ровнее иди, — сказал он Вану.
— Как по ниточке, — ответил Ван.
— Держитесь!
Флайер опустился на палубу катера за рубкой. Палуба была мокрой и покатой с боков. Павлыш выпустил страховочные ноги флайера, и рубчатые присоски сжали бока катера.
— Некоторое время удержусь, — сказал Павлыш. — Откройте нижний люк.
Нильс спрыгнул на палубу первым и, аккуратно переставляя конечности, пошел к рубке. Щупальца свисали по бокам панциря — ими Нильс подстраховывался. Он не умел плавать и пошел бы на дно камнем. А глубина здесь немалая. Катер, с сидевшим на нем, словно всадник, флайером не спеша летел над волнами.
Павлыш поднял голову, разыскивая птиц. Но не увидел их.
Гогия замер у люка, не зная, что делать дальше. Пассажиры по очереди скрылись в рубке. Павлыш спросил Вана:
— Все благополучно?
— Да.
— Дай мне Димова.
— Я слушаю тебя, Слава.
— Я хотел бы пойти вниз с Нильсом. Я хороший ныряльщик, сильнее многих. Могу пригодиться.
— Нет, — сказал Димов, — оставайся где ты есть. Может получиться, что будешь нужнее как пилот, чем как ныряльщик.
Павлыш включил двигатель. Флайер, присев от напряжения, оторвал ноги от покатой спины катера и резко взмыл вверх. Катер шлепнулся на волны и запрыгал как камень, полого брошенный с берега, затем скрылся под водой.
Поднявшись на сто метров, Павлыш разглядел белые буруны, в центре которых черными точками торчали вершины скал.
Павлыш вызвал Алана. Рация была только у него.
— Скажи спасибо Марине. Она вывела нас точно к месту.
Ему хотелось лишний раз повторить это имя. Он вдруг понял, что никакого шока, ужаса, отвращения, боли — ничего подобного не испытывает. То ли был подготовлен к такому повороту событий за последние сутки, то ли прав все же Димов: биоформ остается человеком, только экзотически одетым. Марину было жалко. Полгода назад… полгода назад она уже начала биоформирование. И почему-то ей надо было обязательно увидеть того человека на Луне, того капитана, который не захотел ее увидеть. Может быть, тот капитан предпочел отказаться от Золушки в хижине. Понятно, что она считала себя преступницей. Сбежала из института… ее вообще могли снять с эксперимента.
Павлыш услышал голос Димова:
— Они здесь, под осыпью.
— Вот видишь, — сказал Гогия, — я в этом не сомневался.
— Слушай, Павлыш, — сказал Димов, — мы сейчас на глубине сорока двух метров. Ван остается в катере. Мы с Нильсом выходим к оползню. Иерихонский будет страховать нас снаружи. На всякий случай включи запись, регистрируй все наши движения.
— Ясно, — сказал Павлыш, — включаю запись.
— Мы выходим.
— Далеко им идти до завала? — спросил Павлыш Вана.
— Нет, я их отлично вижу.
Павлыш представил себе эту сцену. Катер завис у самого дна над камнями, среди обломков кораллов и перепутанных водорослей. Рядом с катером в нескольких шагах Иерихонский. Луч его шлемового фонаря высвечивает сутулого Димова в облегающем оранжевом скафандре и уверенно шагающую впереди черепаху.
— Мы дошли до осыпи, — сказал Димов. — Нильс ищет вход. Здесь должна быть трещина, сквозь которую выбралась Сандра.
Наступила длинная пауза.
Павлыш связался с островом. Там все было по-прежнему. Сандра спала. Пфлюг сказал, что положение в кратере стабилизировалось. Идет вязкая лава. Если скорость истекания сохранится прежней, то к утру площадь острова значительно увеличится. Лет через сколько-то можно будет сажать здесь цитрусовые.
Гогия оторвался от своих приборов, сел рядом с Павлышем.
— Все-таки я не завидую Иерихонскому, — сказал он. — Любить женщину, которая, в сущности, наполовину рыба…
— Но она всегда может вернуться в прежнее состояние.
— Трудно. Она же не совсем биоформ. Подводников готовили еще до Геворкяна. К тому же она и не захочет. Сандре нравится ее жизнь. Она помешана на океане. Когда-нибудь вам наверняка расскажут их историю. Очень романтично. Они познакомились, когда Сандра уже работала на Наири. Она прилетела как-то к нам в Тбилиси на конференцию, там встретила Иерихонского… ну и представляете… Он, когда все узнал, пытался ее отговорить. Безрезультатно. Так что же вы думаете: в результате он сам перешел работать на Проект, чтобы быть рядом.
Гогия вздохнул.
— А вы могли бы полюбить подводницу? — спросил Павлыш.
— Откуда мне знать, если у меня в Кутаиси молодая жена живет? Самая обыкновенная жена. Очень красивая. Я вам в Лаборатории фото покажу. Письмо прислала — три килограмма.
— Ну а вот… — Павлыш показал на реявших в небе птиц.
— Это совсем другое дело, — сказал Гогия. — У Алана у самого дочка в нашем институте