Перевёртыш

на спинку кровати тряпку, ко­торую держал до того в левой руке:
— Нравится?
Это было легкое пестрое платье.
— Ты же понимаешь, я не могу уходить в таком рубище, — Марти мотнул головой в сторону черной одежды, аккуратно сложен­ной на табурете.
— М-марти… — чуть слышно проговорил он, подавившись на середине имени. Или проговорила— ведь хрупкая девушка с длинны­ми каштановыми волосами была реальностью, а нелюдимый юноша Эндрю — лишь упорст­вующим подсознанием.
Высокий парень опустился на колени, что­бы глаза обоих очутились на одном уровне.
— Ты можешь закричать, — сообщил он. — И я никуда не уйду.
Мужская рука легла поверх женской.
— Но разве ты не хочешь испытать это еще раз? Мы ведь теперь в противофазе. Это не так, как с человеком, но это лучше чем ничего, правда?

Община «родственников»
Третий день
Поздний вечер

— Вы сказали, что Марти — другой. — Скалли не позволяла парню отвлекаться, ее интересовал только убийца.
— Да, — взлохматив челку, он вскочил с кровати и отошел к окну.
— Чем он отличается от других?
— Меня могут изгнать! — отчаянно вы­крикнул он.
— Как он убивает? — Скалли говорила решительно и напористо, она была увере­на, что разгадка этого странного дела совсем близко. — Это как-то связано с церемонией сегодня в сарае?
Парень подавил тяжелый вздох. Он не должен, не должен, НЕ ДОЛЖЕН был этого делать, но соблазн был слишком силен. Мед­ленно, словно через силу, он подошел к Дэйне и взял ее за руку. Такая простая, такая нежная и почти ни к чему не обязывающая ласка: когда руки — всего лишь — сплета­ются в пожатии и мужчина — всего лишь — чуть заметным движением гладит руку жен­щины. Только почему так сильно кружится голова?
— Что вы делаете? — растерянно спроси­ла Дэйна…
Молдер сломя голову мчался по направ­лению к Главному дому, на ходу натягивая пальто. У забора рядом с домом он приоста­новился и шепотом позвал:
— Скалли!
Никто, естественно, не отозвался. Фокс беспомощно оглянулся. Дэйна бы­ла внутри. Где? Все окна темные, все, кро­ме единственного, смутно освещенного окна мансарды. Где же эти чертовы «родствен­ники»? Куда пошли? Когда они вернутся?
Фокс еще раз затравленно оглянулся и бро­сился на крыльцо.
Тяжелая мужская рука продолжала почти незаметную ласку. Скалли с трудом сдержи­вала сбивчивое дыхание. Ее пылающие гу­бы приоткрылись, огромные глаза блестели. Свободной рукой парень коснулся ее щеки, и это прикосновение одуряющей судорогой отозвалось во всем теле.
— Марти другой, — глухим голосом про­изнес он. — Мы все другие.
Он склонился к женщине, легко коснул­ся поцелуем уголка губ — Дэйна неволь­но застонала — и, не прерывая поцелуя, скользнул дальше — по щеке, к шее, к плечу.
— Нет, нет, — беспомощно проговорила Дэйна чуть слышным голосом. Она была уверена, что сказала это, но на самом деле она так ничего и не произнесла — не нахо­дя в себе сил не то что сопротивляться, а даже пошевелиться.
Парень уже обнимал ее, потом заставил отступить на шаг, и мужчина и женщина, как единое целое, рухнули на кровать.
Молдер взлетел по лестнице и затарабанил в дверь.
— Скалли! — приглушенно заорал он.
Ответа не последовало, и Фокс, не заду­мываясь, вышиб дверь.
И ворвался внутрь. Одним взглядом во­брал в себя всю эту голую белую комнату с темным пятном на широкой белой кровати — и заорал уже во весь голос:
— Слезь с нее! Прочь!
Времени выполнить приказ у парня, если честно, просто не было. Почти одновременно с воплем Молдер ухватил треклятого щенка за горло и за шиворот и рывком отбросил к стене.
Скалли лежала на кровати не шевелясь, полы плаща разбросаны в стороны, блузка полурасстегнута… но не больше. И, похоже, пребывала в беспамятстве.
Фокс поднял женщину за локти и выволок из комнаты.
Мальчишка остался стоять, судорожно вце­пившись в гнутый стальной прут спинки кро­вати.
На лестничной площадке Молдер поставил Дэйну на ноги. Стоять она могла. Но не боль­ше. И не слишком ровно. Фоксу приходилось очень тщательно следить, куда она шагает — на ступеньку или в проем между столбика­ми перил. Попутно он пытался привести в порядок ее одежду, но сведенные вместе полы плаща тут же распахивались снова, да и пу­говицы блузки никак не желали застегиваться сами. Скалли смотрела на напарника стеклянными широко раскрытыми глазами, механи­чески переставляла ноги. На вопросы не от­вечала. Самым внятным звуком, который ей удалось произнести, было: «Мн».
Они вывалились на крыльцо, Фокс в оче­редной раз стянул