Перевёртыш

Здесь, у нас, ни­кто никого не убивает.
— Мы только хотим задать вам несколько вопросов. — Скалли все еще надеялась, что недоразумение как-то разрешится.
— Ваше оружие здесь нежеланно. Будьте нашими гостями, помолитесь вместе с нами. Будьте одними из нас. Вы увидите, что мы никому не хотим ничего плохого. Пожалуйс­та, отдайте ваше оружие.
Скалли оглянулась на напарника. Тот, за­шипев, поджал губы.
Женщина вздохнула и как можно убеди­тельнее повторила:
— Прошу вас.
Дэйна повернула голову — и в поле зре­ния с готовностью вдвинулся широкоплечий мордоворот. Лес вокруг захрустел от подсту­пающих тяжелых ботинок.
Молдер уже не вертелся — он спиной чув­ствовал, как смыкается круг загонщиков. Скосил глаза на коллегу — нет, она своего «вальтера» не отдаст. Но не возвращаться же с пустыми руками! Фокс шмыгнул носом и демонстративно выщелкнул обойму из пистолета. Обойма, как влитая, легла в чужую руку, затянутую черной перчаткой. Пистолет Молдер запихал обратно в карман, сочувст­венно глядя на разоружающуюся Дэйну.
Зато женщина в черном капоре просто расцвела:
— Теперь вам совершенно нечего бояться.

Община «родственников»
Третий день
Спустя полтора часа

— Этот колодец мы выкопали двадцать во­семь лет назад…
— Я пересказал им слово Твое, но мир не понимает их, потому что они не от мира, как Я не от мира. Не о том молю, чтобы ты немедля взял их из мира, но о том, чтобы сохранил их от скверны; Они не от мира сего, как Я не от мира сего. Освяти же их истиной Твоею: слово Твое есть истина…
— А здесь мы лепим глиняные горшки, про которые вы спрашивали…
— Ты дал Сыну Твоему власть над вся­кою плотью, пусть же всему, что Ты дал Ему, даст Он жизнь вечную: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истин­ного Бога, И посланного Тобою Сына…
— Это наше поле. Вы, вероятно, никогда не видели, как работают в поле…
— Как Ты послал Меня в мир сей, так и Я послал их в мир, и да будут они едино, как Мы едино, Я в них, и Ты, Отче, во Мне… Слова, которые Ты дал мне, Я передал им, и они приняли и уразумели истинно; о них Я молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои. Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе иду, Отче…
— А здесь мы обжигаем глиняные горш­ки, про которые вы спрашивали.
— В начале же творения Бог создал муж­чину и женщину, плоть от плоти, чтобы двое стали едино. Чада века сего и мира сего же­нятся и выходят замуж; а сподобившиеся до­стигнуть того века и Воскресения из мертвых и предназначенные миру иному ни женятся, ни замуж не выходят, и умереть уже не могут, ибо они равны Ангелам и суть сыны Божий…
— А здесь мы храним глиняные… Сколько там было той деревеньки — всего ничего, — но экскурсия, устроенная неожи­данно гостеприимными хозяевами, казалась бесконечной. Молдер все порывался задать хоть какой-нибудь вопрос по существу дела, но его будто не слышали. Каждый раз агент ФБР наталкивался на очередное «а здесь мы колем дрова… а здесь мы складываем их в поленницы…» Тьфу!
Во время переходов между отдельными объектами добровольные экскурсоводы на­перебой цитировали варварские тексты, в ко­торых Скалли с удивлением узнала перекру­ченные и беспорядочно перемешанные цита­ты из Священного Писания. Она уже по горло сыта была экзотикой архаичной сель­ской жизни. Хлюпающие лужи, протянув­шиеся вдоль деревянных изгородей, симво­лизировали дорожки между домами (воз­можно, после засухи эти дорожки и вправду проявлялись и становились полезными, но безбоязненно передвигаться по ним сейчас можно было только в резиновых сапогах, ко­торые агенты — увы — прихватить не дога­дались). Маршрут экскурсии пролегал по сложно суживающейся спирали, внешний круг которой охватывал общину по перимет­ру. Когда изрядно вымотавшимся федералам позволили наконец приостановиться, Скал­ли про себя и сама уже изъяснялась в здеш­ней манере: «Возблагодарим же Отца наше­го, давшего нам время в мире этом…»
Почему-то из всего виденного запомнилась молодая женщина — в черном, естественно, платье и глухом капоре. Она принесла боль­шой жестяной таз и принялась развешивать белье на веревках, не обращая внимания на промозглый осенний ветерок. Скалли снача­ла удивилась, а потом заметила на руках прачки черные кожаные перчатки.
— Там мы держим малых сих, а это — наш Главный дом. Добро пожаловать и бла­гословенны будьте.
«Малыми» оказались почему-то лошади, и жизненного пространства для них не пожа­лели: прямоугольный сарай, отведенный под конюшню, мог бы вместить пару спортивных самолетов. А упомянутый Главный дом