В жизни всякие бывают ситуации. Вот идёшь ночью домой и видишь как грабят и убивают. Не прошёл мимо, вступился. Но главное не переусердствовать, потому что у убийц есть богатая и влиятельная родня, которая всё перевернёт, но доберётся до тебя… И когда кажется, что ты уже приперт к стене и бежать больше некуда, то получаешь предложение, от которого не можешь, да и не хочешь отказаться… Тебе предлагают Новый мир. И не важно, что там много тяжелой работы и опасность подстерегает повсюду. Но ты рискнёшь… Потому что готов насмерть защищать то, что тебе дорого. Потому что ты любишь и тебя любят.
Авторы: Стрельников Владимир Валериевич
поймал ночью, и связал проволокой, чтобы не бегать за ними утром. Ощипал, опалил, и два дня мы кушали куриные супчики, которые наварила Сайёра. Она вообще не сидела на месте, хоть и не выходила из дома. Готовила, прибирала, занималась шейпингом и йогой. Учила арабский и английский, начала меня гонять по английскому и математике. Улыбаться стала почаще, хоть ненамного, но все-таки.
Через два дня я вышел на улицу уже поработать. Вытащил из сарая мотоцикл, навесил на него коляску, погонял на холостых оборотах. Проверил его, слегка поездил по проулку, и загнал мотоцикл на место.
20 сентября 2006 года, четверг, восемь часов утра.
-Неплохой день вроде будет, – я поглядел на падающие с деревьев листья. Пока еще слегка, конец сентября это ранняя осень. Скоро и дожди пойдут, и ветра начнутся, вот тогда листва полетит.
А пока одел на самодельный фаркоп дышло лодочного роспуска, и сгонял на речку, на лодочную станцию за своей “Обью”, старенькой, но очень хорошей люменивой лодочкой. Перевернул ее во дворе, и покрасил заново, проклепав и зачеканив расшатавшиеся и пропускающие понемножку воду заклепки.
– Ну ты, окклок, – от калитки крикнули. Я не понял, обозвать русского “белое ухо” – изи издевка, или кто-то ищет неприятностей. – Иди сюда, щенок, учить будем.
Обернувшись, я увидел того самого мясника и пару парней помоложе. Во мне полыхнула ярость, я выдернул один из топоров, которые были в колоде, и изо всех сил метнул его в деревянный столб, облокотившись на который стоял мясник. С глухим чавкающим звуком топор глубоко вошел в дерево, а я, выдернув второй, пошел к калитке. Дойдя до нее, я увидел только пару валяющихся на старом асфальте шлепок, причем оба левых. За поворотом пыль оседала на землю. Вот это я нашугал мясника с орлами!
-Уроды, – меня потряхивало, руки дрожали. Блин, как я сдержался, и метнул топор не в мясника, а в столб? С трудом вевернув из вязкой древесины лезвие топора, я отнес к колоде оба, и всадил их на место. А сам сел на старую лавочку под виноградником, и постарался успокоиться. Мне сейчас делать глупости нельзя, от меня зависит жизнь отличной, в принципе, девчонки.
Только вот неймется этой девице, хочет тетке в Ташкент звонить, рассказать насчет дяди. Я ей объясняю, что нельзя, она в слезы, и просит что-нибудь придумать. Пришлось пообещать, что куплю казахскую симку, и отвезу ее к границе в Казахстаном, где связь получше, и оттуда она позвонит. Ну, вроде как из другой страны. Благо, что немолодых телефонов купил аж шесть штук. И да, нужно их все на зарядку поставить, а то у большинства она на нуле.
А один нужно кое во что переделать. И да, надо еще одну штуку. Я зашел в сарайчик, и выволок из угла десятилитровую, тяжеленную алюминиевую флягу, герметично закрытую. И достал пакет с древестным углем с полки. Нашел случайно на берегу пару пакетов, остались от чьей-то гулянки, и привез домой. Теперь пригодятся.
25 сентября 2006 года, вторник, два часа ночи.
-Так, Сайора, залазь вот сюда. Аккуратно, – я придержал девушку, помогая ей спуститься в носовой отсек лодки. Спустил туда же ей ее сумки. Поглядел, как она калачиком свернулась на толстой кошме, сморщила нос.- Ты чего?
– Рыбой воняет! – девчонка недовольно покрутила головой.
Блин, кому что! У меня поджилки от волнения подрагивают, а ей рыбой воняет.
– Ну, извини, не смог отмыть, – я развел руками. Ладно, включай фонарик, и сиди как мышка, хорошо? Закрываю, – и я захлопнул лючок. Пришлось сделать несколько незаметных отверстий от кокпита в носовой багажный отсек. Жаль лодочку, но что поделаешь. Дышать девчонке чем-то надо.
Свои сумки закинул в коляску. Вещей у меня немного, одежда, чемоданчик с фотографиями и документами. От деда осталось несколько медалей, несколько книг про охоту. Кроме того, моя любимая книга, энциклопедия оружия Жука. И пара книг Луиса Ламура, случайно купленных мною на блошином рынке, и зачитанных чуть не до дыр.
Закрыв дом, прислонился головой к двери. На глазах навернулись слезы, я ведь отсюда навсегда уезжаю. А отец категорически запретил навещать кладбище, могилы матери, дедушки и бабушки, чтобы ничего никто не заподозрил.
Зашел в курятник, звял ничего не подозревающего петуха, оставшегося в гордом одиночестве. Связал ему ноги, приклеил скотчем записку к одной ил лап, с просьбой примять в дар и не убивать, положил его в коляску, и завел мотор “Урала”. Потихоньку выехал со двора, и поехал по проулку. Остановившись напротив дома Анварки и Салима, перебросил им петуха через дувал. Ошалевший Петя, громко хлопая крыльями, приземлился у них во дворе. Недовольно загавкал пес, всполошились куры.
– Ну, будем надеяться, что из тебя шурпу не сварят, – врубил первую, я выехал из проулка, и неторопливо поехал по разбитой дороге. Выехав из поселка, повернул
