Переярок

армии. Техас и Конфедерация, там тоже в большинстве мест к таким кадрам отношение очень нехорошее, могут и в смоле и перьях обвалять, и выгнать с позором из города. Про здешних мусульман я вообще не говорю, там это смертельный трюк. А вот Орден, это да, я такого даже представить не мог. Хотя, я кто? Русский офицер, у нас на это воображение очень плохо работает. – Оружейник усмехнулся. Подтолкнул меня рукой в сторону отеля. – Топай, парень, и помни – все в твоих руках.

2 день четвертого месяца, 23 год ,07:12, среда. База “Индия и Средний Восток”.

Сайорка потянулась как молодая кошка, и открыла глаза.

-Леша, здравствуй, – ласково улыбнулась она мне, а потом нахмурилась, вспоминая. И, внезапно, закрыла лицо руками. – Вай дод! Мамочка, я этого не делала! Леша, поверь мне, я этого не хотела!!! Леша, прости меня!!!

Девушка попыталась сесть, но ее внезапно повело, она чуть не упала. Потом зажала рот руками, было видно, что ее тошнит, и потому я отвел в ванную, где она долго пугала унитаз. Вывернуло Сайору капитально, на ногах она не держалась, так что я ей помог слегка умыться и ополоснуть рот. Потом она попыталась выгнать меня из ванной, схватившись за живот, и морщась от боли. Так что я усадил ее на горшок, и вышел, прикрыв дверь. Если честно, злиться на беспомощную девчонку не было никаких сил.

-Леша, пожалуйста, помоги! – из ванной раздался плачущий голос девушки.

В общем, я все утро бегал вокруг Сайорки как нянька, а та, то ревела как белуга и просила прощения, то ее тошнило. Я сбегал в небольшой магазин, приволок несколько литровых бутылок минералки. И отпаивал девушку, заставляя пить как можно больше. В конце концов, ей стало легче настолько, что Сайора оделась, а то так голышом и страдала, что добавляло ситуации пикантности, да и комичности. А когда смеешься, злиться невозможно. В результате я еще выкупал девушку, хоть она и пыталась слабенько сопротивляться. Только волосы не трогал, насколько я знаю, мытье таких волос, как у Сайоры – это настоящее колдунство.

– Ну как, страдалица? – Я сел напротив сидящей на полу и опирающейся спиной на кровать девушки.

-Леша, ты меня простишь? Я дура, я тупая п…да! – Ого, таких слов от девушки я еще не слышал. – Что я натворила!

-Ты? Ты ничего не творила. Натворила Ванга, гадина. А ты – просто глупая девчонка. – Я усмехнулся. На душе несколько полегчало.

-Ты на меня не злишься? – Сайора недоверчиво подняла голову, и заглянула мне в глаза.

– Я страшно зол на Вангу, очень сильно на себя. На тебя тоже, но, похоже, тебя то ли просто совратили, то ли изнасиловали. Хорошо, что все так закончилось. Мы с тобой живы и здоровы, разве в некотором смятении. – Что да, то да, в душе полный бардак. Впрочем, чему тут удивляться? – А потому запомни, Сайора – не смей ничего с собой делать, ясно? Это было нехорошо, но не вздумай попробовать жизнь самоубийством покончить, не пытайся отомстить Ванге. Просто плохой момент в нашей жизни. Ты мне очень дорога. Просто мне немножко остыть надо, да и тебе успокоиться. – Я погладил щеку девушки.

Сайорка внезапно схватила мою руку, и прижала ее к щеке. Подняла полные слез глаза на меня.

-Лешенька, не бросай меня! Я без тебя жить не смогу! – Девчонка точно на грани срыва. И что мне сделать? – Пожалуйста. Не бросай, я тебя люблю! – И рывком кинулась ко мне, обняв и прижавшись.

Повинуясь порыву, я тоже обнял девчонку, и прижал к себе. Да пошла эта Ванга, я люблю Сайорку, и это мое право и моя доля. И потому я подхватил ее на руки, и отнес на кровать, покрывая поцелуями лицо. Но не стал заниматься с ней никакими глупостями, девчонка была внутренне сжата, а просто долго лежал, шептал на ушко что-то доброе, иногда целовал лицо и шею. Пока девушка не заснула. Правда, беспокойно, порой вздрагивая в моих руках.

Проснулась Сайора через часа через два, к двенадцати часам. Хотел было сказать к полудню, но вспомнил что полдень здесь в пятнадцать часов. Проснувшись, первым делом посмотрела мне в глаза, и спрятала лицо у меня на груди.

-Леша, мне так стыдно. Ты меня точно простил? – Сайора выпрямилась, сев возле меня, и заглядывая своими огромными глазами в самое сердце.

– Ты не виновата, чтобы тебя прощать, – улыбнулся я, притягивая ее к себе. Взял лицо в ладони, и несколько раз с удовольствием поцеловал в губы. – Я не Ромео, и не Отелло, а Лешка Иванов. Тот парень, с которым ты тарантулов кормила, помнишь? – лет пять назад мы, всей нашей соседской детворой, и Сайора в том числе, кормили кузнечиками и саранчой огромных пауков, которые жили в кустах за околицей. Ровно до тех пор, пока проходящий мимо дехканин не увидел это, и не погнал нас камчой в поселок. Пауки оказались тарантулами.

-Помню. – Сайорка улыбнулась. Наконец улыбнулась по-настоящему.

-Ну и слава богу, – облегченно выдохнул я.- Как себя чувствуешь?

-Есть хочу, ужасно.