В жизни всякие бывают ситуации. Вот идёшь ночью домой и видишь как грабят и убивают. Не прошёл мимо, вступился. Но главное не переусердствовать, потому что у убийц есть богатая и влиятельная родня, которая всё перевернёт, но доберётся до тебя… И когда кажется, что ты уже приперт к стене и бежать больше некуда, то получаешь предложение, от которого не можешь, да и не хочешь отказаться… Тебе предлагают Новый мир. И не важно, что там много тяжелой работы и опасность подстерегает повсюду. Но ты рискнёшь… Потому что готов насмерть защищать то, что тебе дорого. Потому что ты любишь и тебя любят.
Авторы: Стрельников Владимир Валериевич
занятие отобрало у нашего каравана почти час.
Наконец мы повернули на северо-запад, и выехали на Северную дорогу.
— день пятого месяца, 23 год , 28:17, воскресенье. Где-то двухстах километрах от западной границы Евросоюза, укрепленная стоянка.
– Тут примерно восемьдесят километров на северо-запад и чуть больше на север – Меридианный хребет, мы его и видели когда ехали. Туда, примерно на юг, километрах в трехстах-четырехстах отсюда – Чертов кряж и истоки Рио-Бланко. Западнее, примерно в тысяче километрах, может, чуть более – Аламо. До него таким темпом дня три, не меньше. – Оуэн подбросил в потрескивающий костер сухую ветку. Взметнулись крохотные угольки, улетев к сверкающим звездам с едва видимом столбе дыма.
Мы сегодня завернули с Северной дороги сюда, на укрепленную и обустроенную стоянку. Большая площадка на вершине плоского холма, гору напиленных и нарубленных дров, давненько отрытые укрытия для техники охранников, которые установили туда свои пикапы и развернули пулеметы в степь. Даже натянутая колючка на невысоких столбах, ржавая, но крепкая, кое-где недавно обновленная.
Чуть ли не с самой вершины бил мощный родник, стекая ручейком вниз, к сверкающему поодаль озерцу. Так что никаких проблем ни с готовкой, ни с легким ополоском после жаркой и пыльной дороги не было. И сейчас все относительно чистые, сытые и расслабленные сидели возле своих машин.
Латиноамериканцы, которые ехали на чикенбасах, оказались вполне себе неплохими попутчиками. Спокойные, умелые молодые мужики и женщины годов так двадцати-тридцати. Что удивило, вообще без детей. Впрочем, как объяснил Оуэн, анклавы частенько планово набираю людей под какие-то работы. Вооружены были все не новыми автоматами Калашникова и его же ручниками, китайского и болгарского производства. Сейчас от их костров доносилась спокойная гитарная музыка, и красивые девичьи голоса. Несколько девчонок у них просто замечательно поют. Как в том мире мимо них прошли всякие искатели талантов?
-Какая луна! – восхищенно прошептала Сайорка, облокотившись на меня, прислонившегося к колесу “Махиндры”. – Просто сказка!
– Да, фонарь хороший. Настоящее волчье солнышко. – Согласился я. – Иголки собирать можно.
На самом деле, вокруг от луны было светлым светло, только отбрасывали длинные тени камни и деревья.
Где-то далеко кто-то тоскливо выл, удивительным образом накладываясь на песенку латиноамериканок.
Нигора и Раношка уже спали в своей палатке, которую окатили водой для прохлады. Оуэн тоже подхватил свою винтовку ( у него тоже
FN-FAL
, кстати), и пожелав нам спокойной ночи, тоже отправился спать.
— день пятого месяца, 23 год , 04:08, понедельник. Где-то двухстах километрах от западной границы Евросоюза, укрепленная стоянка.
-Ты куда? – Сонно прошептала Сайора, которую я случайно задел.
-Спи, я сейчас. – Не говорить же ей, что третья кружка травяного чаю с лимоном оказалась лишней. Кстати, плохо то, что здесь именно чаю нет. Точнее – нехороший. Хотя этот сбор, который мы завариваем, тоже неплох.
Подсвечивая фонариком, и зевая, я отошел к колючей проволоки, и слил лишнюю воду за забор. Потом так же зевая подошел к ручейку, ополоснул руки и умылся, и уже намного более свежий потопал к нашей палатке. Проходя мимо “Махиндры”, глянул на так и стоящий пулемет, и лежащую возле него сумку с магазинами. Зря не взял свою винтовку, кстати, Оуэн увидит – получу втык, он считает, что здесь, в диких местах, даже до горшка надо ходить с автоматом. А сзади еще “Клеймор” ставить, чтобы за сам зад никто не укусил.
Усмехнувшись, я вытащил было британца и сумку из машины, повесил их на плечи, чтобы была законная отмазка. Типа, и пописать с пулеметом хожу. Пошел к палатке, как вдруг, мимо меня, словно большой обделавшийся жук, пролетела какая-то дымящаяся хрень. Резко перехватило горла, из глаз буквально рекой полились слезы. Слезоточивый газ? Здесь? Кашляя, и прикрывая рот полой майки, я кинулся к мотоциклу, спотыкаясь из-за того, что почти ничего не видел.
Тревога! Нападение!
Заорали от машин охраны, но несколько гулких выстрелов вдали и тишина. И шипя и крутясь летят газовые гранаты, множество гранат.
Схватив один противогаз, я напялил его на морду. Понял, что задыхаюсь, и, срывая ногти, вытащил резиновую пробку из банки фильтра. Подхватил коробку с противогазами, и поволок к палатке. Пулемет и сумка с магазинами так и весили через плечо.
Из глаз ручьем лились слезы, но дышать стало полегче. Только мембрана хлюпала при каждом выдохе.
В нашей палатке одел на ничего не понимающую, свернувшуюся в комочек и закрывшую лицо руками жену, проорал ей, чтобы лежала и не дергалась, и рванул в соседнюю палатку. Там меня едва
