Переярок

пустить в ход оружие…

– Он его пускал. – Перебил Косоротова Антон Иванов, пришедший посидеть в эту харчевню, и “зажевать”, по его выражению, пару шашлыков.- Ему Орден перегнал деньги за убитых бандитов.

– Тем более!- Наставительно поднял палец богатырь. – Вот вы, мадам. Я больше чем уверен, что вы не только слова знаете, которые “монка” и “клеймор”, но и наверняка установить мины сможете, видно, что вы не первый год здесь живете. Вот и Леха пусть пока на ус мотает. То, что я ему рассказал, как относительно безопасно ночевать в здешних степях, вовсе не означает, что он прямо сейчас, смазав пятки салом, рванет старательничать и дичину бить. Так ведь? – Косоротов обернулся ко мне.

– Не хватало еще. – буркнул я. – Мне еще до Демидовска добраться надо, дом найти, работу. Я, в конце концов, женатый человек.

– Ну, ты орел. А вот я жену схоронил, парень. – Погрустнел богатырь. Помолчал, крутя литровую кружку с пивом в руке. – Если бы Машенька была жива, вряд ли бы я начал путешествовать. А так забыться хотелось. Светлая ей память, любови моей. – И залпом выпил оставшееся пиво.

-Царствие ей Небесное. – Поп. Молчаливо слушавший все это, перекрестился. – и вечная память. Как звали твою супругу, Мария? Сегодня зайду в часовню, помолюсь и за ее тоже.

– Помолись, святой отец, Машенька была почти святая. – Богатырь тоже перекрестился.

Наступило неловкое молчание, которое нарушила моя заскочившая в харчевню супруга.

– Здравствуйте всем. – Она улыбнулась всем присутствующим, поцеловала меня в щеку, и уселась рядом, схватив меню со стола. – Чем тут вкусненьким кормят? Да. Святой отец, здесь какой-то мулла в гостиницу заселился. Не хотите с ним теологический спор завести? – И звонко засмеялась.

– ой, грехи мои тяжкие. – вздохнул поп. Снова перекрестившись. – Боюсь, не выйдет у нас серьезного спора, обычно мусульманские священники не пьют. А какой спор про теологию на резвую голову.

Все рассмеялись, а поп, отсмеявшись со всеми. Продолжил.

– преподобный Куимби очень интересный человек. И пришел к Господу, как и я, через войну. Он в Гренаде и в панаме участвовал в свержении неугодных американскому правительству режимов, после чего уволился из армии, и создал свою церковь, в Минессоте. Причем церковь настолько была антиправительственная, что его общину могла постигнуть участь (община, погибшая в США от перестрелки с правительством).

К нему подошли вербовщики, и почти вся община переправилась на НЗ. Тут много что у них было, но люди не сказать, чтобы вечно счастливы, но довольны. Много и тяжело трудятся, но и отдача соответствующая.

Мост через Ориноко удивил. Никогда таких не видал мостов. Я вообще мостов мало видел, ну, через нашу речушку, через Сырдарью, тут несколько мостов проехали. Но эти все были в принципе обычные. Разве на старой Земле они стальные и железобетонные. А тут в основном деревянные.

А тут понтоны, на них решетки. Едешь, под тобой вода в метре примерно. Причем едешь, ощутимо покачиваясь. В радио постоянно взвизги от ведущих машины женщин слышно, сочные матюки мужиков. Какая-то дама не выдержала, и завернула так, что мужики в восхищении замолкли, только аплодисментов не хватает. В общем, экстрим есть. Разве промеж пару островков обычный мост сделан.

Зато дальше красота. Проскочили Речной. И по отменной грунтовке, на довольно приличных по здешним меркам сорока километрах в час ( для нашего каравана весьма внушительная скорость), порулили к Демидовску. И так и перли мимо промзон, карьеров, железной дороги и небольших поселков. Полей тут было маловато, и в основном хлопок.

Как потом я узнал, все дело в экологии. Дым от сталилитейного и химического комбинатов, пыль от карьеров. Решено было пищевые культуры здесь не сажать. А чтобы земля не пустовала, посадили хлопчатник, который возделывали, кстати, наши земляки. И без всяких Гдлянов с Ивановыми выращивали роскошные урожаи длинноволоконного для текстиля, и самое главное, специальный хлопок для пороха.

– Алеш, знаешь. А ведь я беременна. – Сообщив эту оглушившую меня новость, Сайора подняла голову с моей груди и внимательно посмотрела мне в глаза. Сама при этом была напряжена и, я бы сказал, что напугана. – Что мне делать, как думаешь?

– Что делать, что делать… рожать, что еще! – Я обняял пискнувшую женушку, и поцеловал ее кончик носа, а потов вообще покрыл все лицо поцелуями. Удивленно почувствовал соленый привкус слез, и оторвался от этого занятия. – Ты чего ревешь?

– От счастья. – всхлипнула девчонка, спрятав лицо у меня на груди, продолжив поливать меня слезами. – Я плачу от счастья.

Перевернув супругу на спину, я внимательно оглядел ее плоский и красивый живот.

-Где-то тут прячется наша лялька. Обалдеть. Я в семнадцать годов стану папой. Ну, почти в восемнадцать.

-Тебе