Персей и Саманта

повернулась к выходу, как вдруг услышала стук в соседнюю дверь.
— Саманта? Можно мне войти?
— Да-да, я готова… — пролепетала Сэм.
Дверь в ее комнату открылась, и Саманта задохнулась: Персей выглядел фантастически — просто образец мужественности. Широкие, мускулистые плечи, обтянутые ярко-синей рубашкой; светлые брюки; в руках пиджак в тонкую полоску; прямые черные волосы немного отросли с тех пор, как она впервые с ним встретилась, и теперь доходили до воротника.
Достаточно бросить на него один-единственный взгляд, и София признает, что он бесконечно привлекательнее восемнадцатилетнего возлюбленного, которого в глубине души обожала все эти годы.
У Сэм появилось странное предчувствие, что их встреча сегодня вечером изменит ее судьбу: она получит свободу и чек с премией за выполненные обязанности.
Девушка зажмурилась. Каждую минуту с Персеем она все сильнее в него влюблялась.
Неожиданно почувствовав неловкость оттого, что он так и стоит на пороге, она спросила:
— Почему ты так странно на меня смотришь?
— Иди в спальню.
Она непонимающе уставилась на Костопулоса. Его рот насмешливо изогнулся.
— Я хочу, чтобы ты кое-что увидела. Я не собираюсь тебя соблазнять.
Не в силах представить себе, к чему он клонит, Сэм, пошатываясь, двинулась к нему. Откуда такая таинственность? — с волнением подумала она.
Персей, взяв за руку, провел ее в свою комнату и остановился у большой, четыре на пять футов, картине, которая висела над огромной кроватью.
Конечно. Картина с изображением Андромеды.
Она подошла ближе, чтобы хорошенько рассмотреть, затем вскрикнула, чувствуя, что кровь отхлынула от ее лица.
— Персей!.. — Она качнулась в его сторону, и он прижал ее к груди, обхватив за талию, чтобы она не упала. — Э… это моя мать!
— Я знал, что должно существовать объяснение такому сходству, — наконец хрипло произнес он. — Теперь все обретает смысл.
— Что ты хочешь сказать? Я н-не понимаю.
— Твое лицо, которое сразу показалось мне знакомым. Та искра гениальности, что ставит тебя выше всех остальных.
Сэм стояла как вкопанная. Картину создал ее отец. Он действительно был гением, если сумел уловить сущность ее матери, ее красоту, восхитительное тело молодой женщины, которое безошибочно угадывалось под прозрачной серовато-зеленой туникой. Женщина была прикована к скале, прелестные обнаженные руки призывали Персея спасти ее от морского чудовища.
У Саманты по щекам потекли слезы.
— Я никогда не видела мою мать такой молодой, такой очаровательной и такой счастливой! Ее глаза освещены светом любви. — В груди Сэм внезапно закипел гнев. — Должно быть, отец нарисовал это до того, как оставил ее одну и беременную.
В комнате эхом звучала горечь ее слов, но она не могла сдержаться — уж слишком долго сдерживала их.
На маленькой золотой табличке внизу рамы она прочитала: «Моя Андромеда». В правом нижнем углу картины стояла подпись ее отца: «Джулс».
И Сэм разразилась рыданиями, а Персей гладил ее по спине, дожидаясь, пока она не утихнет в его объятиях. Потом спросил низким, дрожащим голосом:
— Когда ты видела его последний раз, Саманта?
Она с трудом смогла ответить:
— Я… я никогда в жизни не встречалась с ним лично, и не желаю этого. Пожалуйста… больше не называй мне его имя. Он для меня не существует. — Охваченная стыдом, потому что потеряла самообладание в присутствии Персея, она подняла голову и высвободилась из его объятий, избегая его проницательного взгляда. — Прости, что испортила тебе рубашку. Если дашь мне пять минут, я поправлю макияж, и мы сможем ехать.
— Давай останемся здесь.
— Нет, нет! Сегодняшний вечер — возможно, самый важный в твоей жизни. Я должна соблюдать контракт. Встретимся в машине.

— Мы приехали, Саманта. Я торжественно клянусь, что тебе не о чем беспокоиться. Просто следуй моему примеру.
Она сделала вдох и одарила его светлой, решительной улыбкой.
— Если я о ком-то и беспокоюсь, то о тебе. Я… — ее голос прервался, — я понимаю, что ты не видел Софию двадцать лет. Мне только хочется, чтобы ты знал, что я молюсь за тебя.
Он взял Саманту за руку и поцеловал ладонь, превращая ее кости в жидкость.
— Да благословит тебя Бог, — услышала она его хриплый шепот.
Вилла Леонидас находилась в самом сердце Ливади. Маленький, красивый дом, построенный в кикладском стиле, объяснил Персей, был выбран за его доступность для пациентов из города.
Взяв Сэм за локоть, Персей помог ей выйти из машины. Вместе они прошли короткое расстояние до парадной двери, окаймленной цветущей бугенвиллей.
— Господин Костопулос! — воскликнул