Битвы, заговоры, интриги, покушения, дуэли, убийства и ограбления, уголовный и политический сыск… В центре запутанных и «острых» событий – перстень Иуды Искариота, который переходит в веках от одного владельца к другому – от римского легионера, до ростовского налетчика 20-х годов, и до ответственного сотрудника НКВД 30-х.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич, Куликов Сергей Анатольевич
Игнат. Софка привычно заохала, будто завела сначала грамофонную пластинку.
«Притворяется», – понял Петр.
Освободившись, Игнат вышел в сени проводить Гнома со Скоком. Оставшись за столом в одиночестве, Петр задумчиво крутил стакан. Что-то в происходящем ему не нравилось, напоминая тщательно разыгрываемый спектакль. Но он никак не мог понять, в чем дело…
– Ну, Седой, иди, что ли? – хрипло позвала Софка.
Действительно ненасытная!
Плеснув немного на донышко стакана, он выпил, закусил сочной, хрустящей капустой. Идти? Не идти? Все равно никуда не денется – ночь впереди…
– Что ты там возишься? Долго тебя ждать?
– Да иду, иду…
Но когда он залез на Софку, оказалось, что в ней так мокро, аж хлюпает.
– Пойди вымойся!
– Давай так, а то надо воду греть… Или пойди, запали керосинку…
Настроя на «так» у Петра не было. Выйдя на кухню, он поставил разогревать кастрюлю с водой и, удивившись, что долго нет Игната, выглянул в сени.
Гном, Скок и Игнат тесным кружком стояли у выходной двери и, почти сдвинув головы, о чем-то шептались.
– Что-то ты быстро отстрелялся, Седой! – хохотнул Гном. – А мы заболтались. Все, разбегаемся!
– О чем базарили? – спросил Петр, когда они остались одни.
Игнат пожал плечами. Он явно чувствовал себя неуверенно: прятал глаза и почему-то то и дело придерживал карман галифе.
– Да так… Через неделю пойдем на дело. Гном нам волыны даст! Может, потом нам их насовсем оставит…
Петр не поверил его словам так же, как недавно не поверил искусственным воплям Софки.
– А чего ты за штаны держишься? – спросил он. – Что у тебя там?
– Да нет ничего…
– А ну, покажь!
Преодолевая сопротивление, Петр залез товарищу в карман и… обнаружил там две пачки денег. Таких же, как недавно получил сам, даже потолще.
– Что это?!
– Это… Это доля моя. Гном сменил гнев на милость.
– С чего вдруг?
– Не знаю. Нам же еще работать вместе… Может, не хочет ссориться…
– А-а-а… Ну, тогда все ясно…
Ясно было Петру только одно: дело ясное, что дело темное. Но какая-то несвойственная семнадцатилетнему пацану мудрость не позволила высказать свои сомнения вслух.
Первым делом он купил себе новый костюм – серый, в едва заметную темную полоску. К нему почтительный продавец подобрал белую и бледно-розовую рубашки и два галстука. Затем последовали коричневые штиблеты из гладкой, будто лакированной кожи, черное драповое полупальто и черный котелок. К этому наряду очень подходил перстень с черным камнем. Посмотрев на себя в зеркало, Петр оторопел: перед ним стоял удачливый купец, или преуспевающий чиновник, или фартовый налетчик. Заявись так на Нижне-Гниловскую, там все лопнут от зависти!
У спекулянтов возле Старого рынка Петр купил подходящую по размеру кобуру, отрезал крышку и теперь носил «браунинг» на поясе под пиджаком – чтобы удобней выхватывать.
А вечером он отправился в «Донской Яр», где собирались самые козырные тузы Ростова. По крайней мере так говорил Пыжик. И Софка подтверждала, надеясь, что он возьмет ее с собой. На хер нужно – в Тулу со своим самоваром!
Ресторан располагался на Тургеневской, недалеко от квартала красных фонарей. К ярко освещенному входу то и дело подкатывали пролетки и экипажи, солидного вида швейцар радостно встречал дорогих гостей. Седой для солидности тоже прибыл на лихаче, дал ему двадцатку и велел ожидать сколько потребуется. Потом неторопливо, уверенной походкой зашел в зал, ярко освещенный электричеством. Похожий на генерала метрдотель услужливо предложил ему столик в углу:
– Весь зал на ладони, а вот, рядышком, черный выход! Если вдруг патруль или облава, я сразу же предупрежу…
Петр понял, что его принимают за налетчика, которым, как ни странно, он на самом деле и являлся. Короткое пребывание в городе сделало его совсем другим человеком!
Он осмотрелся. Здесь собралась явно богатая публика, многие мужчины с резкими манерами в упор рассматривали вошедшего, словно оценивая – чего он стоит. Разряженные дамы в мехах и сверкающих украшениях томно курили тонкие, с золотым ободком папироски и незаметно стреляли в него быстрыми прощупывающими взглядами.
Неподалеку, за практически пустым столиком, сидела перед бокалом розового шампанского молодая девушка в облегающем красном платье с открытыми плечами, длинных – по локоть, красных перчатках, между пальчиками зажат длинный черный мундштук с незажженной голубой папиросой. Большие
