Перстень Иуды

пальце львиную голову с черным камнем в распахнутой пасти. Странно, но сейчас она не произвела на нее пугающего впечатления.
– Это тот самый?
Аристарх перехватил ее взгляд и несколько смутился.
– Да, трофей. Хочу проверить – правда ли, что он приносит удачу…
Он спрятал руку в карман и перевел разговор на другую тему.
– За успешно проведенную операцию я награжден именным оружием, – он похлопал по новой кобуре. – Это специальная модель нагана – укороченная, можно незаметно носить под одеждой…
– Как интересно, – сказала Татьяна, хотя на самом деле никакого интереса к оружию не испытывала.
Аристарх приободрился и выпятил грудь.
– И по службе получил повышение. Теперь я старший сотрудник по особым поручениям! Вот! – он ткнул пальцем в черные кубики на рукаве. – То не было должностей, а теперь вдруг появились…
– Молодец, я тебя поздравляю! – на этот раз она была искренней: выше должность – больше зарплата, да и мысли о женитьбе прибавляются…
Они не торопясь шли по Садовой, затем свернули на Большой проспект и спустились на набережную. Здесь было многолюдно, суетно и как-то по-праздничному весело. Визжалов выделялся среди толпы штатских. Татьяне было приятно идти рядом с таким броским мужчиной в форме очень серьезного ведомства. Вот только жадные взгляды встречных женщин ужасно раздражали.
«Какого черта вы смотрите, это мой кавалер!» – хотела закричать она, хотя и не была уверена, что это действительно так. Уж больно холодно держится Аристарх, похоже, любовь прошла… Но тогда зачем он пришел?
Мелкая речная волна билась о гранит набережной, белый колесный пароход притерся бортом к причалу, матросы сноровисто притянули его канатами к чугунным кнехтам, на которых поверху было написано: «Чугун. – лит. заводъ Пастухова, 1889 г.»
Пахло водой, свежестью и надвигающимся дождем. Из ресторана «Богатяновский» вывалилась веселая компания: двое солидных, упитанных мужчин в светлых костюмах и две раскрасневшиеся женщины. Пошатываясь, они стали грузиться в подкатившую пролетку.
– После ресторана хорошо прокатиться на извозчике, – сказал Визжалов и улыбнулся неизвестно чему. – Правда, Танечка?
– Наверное…
– Может, зайдем в бар? – предложил он, все так же странно улыбаясь.
– Я угощу тебя шоколадным мороженым. И шампанским. А сядем во-о-н за тем столиком у окна…
И тут ее бросило в жар. Именно в этом баре и именно за этим столиком сидели они с «Карлом Ивановичем» в день знакомства. И ели шоколадное мороженое с шампанским… А на извозчике поехали из ресторана к нему домой… Значит, Аристарх все знает! Но откуда?
– Я не хочу шампанского, – произнесла она. – И мороженого не хочу. И на извозчике ехать не хочу тоже…
– А чего же ты хочешь? – спросил Визжалов. Он все еще улыбался, но одними губами, отчего улыбка казалась приклеенной.
– Не знаю.
– А я знаю. Поехали! – он поднял руку, подзывая следующего лихача.
– Куда?
– Ко мне домой.
– Зачем?
– За тем самым! – с раздражением произнес Аристарх. И с силой взял ее под руку, точно так, как «Карл Иванович». Не вырвешься. Впрочем, она и не собиралась вырываться.
Извозчик провез их по набережной, потом поднялся по Богатяновскому спуску до Садовой, свернул направо. Копыта звонко цокали о булыжную мостовую. На Крепостном пролетка остановилась. Они зашли во двор, поднялись по металлической лестнице, прошли по длинному коммунальному коридору, в котором пахло сгоревшей картошкой, и наконец оказались в небольшой комнате с высоким потолком и узким, вытянутым вверх окном.
Здесь не было ни дорогой мебели, ни картин, ни статуэток. Стол, шкаф, узкая железная кровать, застеленная по-солдатски и накрытая защитного цвета одеялом.
– Есть хочешь? – спросил Визжалов, с усмешкой глядя, как она осматривается по сторонам.
– Нет.
– Ладно, потом поедим…
Он нагнулся, быстрым, хорошо отработанным движением задрал ей подол и моментально снял платье вместе с нижней рубашкой – так живодер сдирает шкуру с бараньей туши. Все произошло так неожиданно и стремительно, что она только и смогла, что ойкнуть, а Визжалов уже расстегивал бюстгальтер и стягивал трусы. В считанные секунды корреспондент «Пролетарского молота» Танечка Котик оказалась стоящей перед сотрудником ОГПУ Аристархом Визжаловым совершенно голой. И это было ужасно!
Нет, она уже не раз оказывалась перед мужчиной голышом. Но всему этому предшествовали объятья, поцелуи, признания в любви, клятвы и все такое прочее. Даже налетчик «Карл Иванович» дал ей возможность раздеться самой. А вот так обыденно-бесцеремонно