Битвы, заговоры, интриги, покушения, дуэли, убийства и ограбления, уголовный и политический сыск… В центре запутанных и «острых» событий – перстень Иуды Искариота, который переходит в веках от одного владельца к другому – от римского легионера, до ростовского налетчика 20-х годов, и до ответственного сотрудника НКВД 30-х.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич, Куликов Сергей Анатольевич
ступал по римским мостовым, не опасаясь змей и скорпионов под ногами или выпущенной из засады стрелы. Полтора года он не был в этом городе, не видел его обитателей, столь не похожих друг на друга и в то же время отмеченных какой-то печатью общности. Полтора года не слышал он какафонию разноязычной речи, не вдыхал не очень-то приятный, но столь знакомый запах улиц. И хотя в Риме Марк в общей сложности прожил не более полутора лет, это был город, с которым он не собирался расставаться. Здесь он непременно добьется успеха и признания. Теперь он в этом не сомневался. Наступила полоса везения, его подхватила волна успеха, и надо только удержаться на гребне этой волны!
Авл Луций, к удивлению своего молодого охранника, владел весьма неплохой виллой недалеко от Колизея. Марку была отведена комната в одной из пристроек. И хотя его быт мало чем отличался от быта немногочисленных слуг и рабов, по сравнению с жизнью в Хале это было райское существование. Нормальная еда, щадящий климат, отсутствие тягот походной службы, а главное – мирная обстановка, без тревог, нападений и засад.
У него в подчинении находились четыре бывших легионера, которые, сменяясь, постоянно охраняли дом и сопровождали Луция во время выходов в город. Кроме того, он фактически командовал и рабами, захваченными в Желтых Скалах. Яир находился при нем, а Кфир – при Луции, но поскольку все жили в одном дворе, это отличие не ощущалось.
Служба была необременительной и приятной. Первое время охрана почти каждый день сопровождала хозяина к важным сановникам при дворе императора Веспасиана. Конечно, в триклиниум
, где за ужином подавали по семь блюд, их не пускали, но зато они спокойно сидели в саду под деревьями и предавались отдыху.
Насколько мог судить Марк, дела примипила шли успешно. Однажды, опьянев после очередного симпозиума
, тот похвастал, что император помнит его по службе в Иудее, относится весьма благосклонно, и вскоре он войдет в почетное сословие всадников и породнится с префектом преторианцев
, женившись на его дочери.
Через несколько дней Авл Луций собрался с визитом в дом будущей невесты. Он умаслился благовониями, надел белую, расшитую золотом тогу, приготовил в подарок огромную, отливающую перламутром жемчужину. Четыре черных, как ночь, нубийца несли ослепительно-белые носилки, стража шла вокруг, возложив руки на рукояти мечей.
Вилла, в которой жил префект преторианцев, потрясла воображение Марка. Скорее, это был небольшой дворец с террасами, балкончиками и фонтаном у входа. Мраморные ступени и колонны, портики, увитые цветущей зеленью, весь двор и дорожки, уходящие в глубь сада, были уложены керамической плиткой. Сам же сад двумя небольшими уступами спускался вниз, сквозь сочную свежую зелень просвечивали мраморные тела статуй.
Никогда прежде молодому воину не приходилось бывать в столь великолепном месте. Здесь все поражало воображение: прекрасное здание, благоухающий сад, спокойная и умиротворенная атмосфера. В укромных углах, не бросаясь в глаза, стояли гвардейцы, надежно перекрывая подходы к зданию. Личной охране гостя пришлось сдать мечи, только Марку в порядке исключения оставили оружие.
Авла Луция встречали с почетом. На террасе у входа его приветствовал немолодой, плотного сложения, курчавый человек в пурпурной тоге, выдающей его высокое положение. У него было властное, слегка обрюзгшее лицо, прямой короткий нос, холодный надменный взгляд.
«Это и есть Публий Крадок – префект преторианцев, отец невесты», – догадался Марк.
Сердечно поздоровавшись, гость и хозяин поднялись по нескольким мраморным ступеням. Луций сделал небрежный знак рукой, и Марк понял, что должен остаться здесь. В общем-то, так всегда и было, но форма, в которой был отдан приказ, его покоробила. Так приказывают собакам. Впрочем, он привык не обращать внимания на такие вещи.
Он поставил двух легионеров по обе стороны мраморных ступеней, в тени кипарисов, двух под окна, а сам занял место у второго входа – с открытой веранды. Тут же рядом с каждым охранником стал преторианец с копьем в руке и мечом на поясе. Видно было, что гостям здесь не очень доверяют, хотя стараются явно этого не проявлять.
Минуты ожидания плавно перетекали в часы. Только когда солнце стало прятаться за второй этаж здания, на ступеньках появился Авл Луций вместе с некрасивой худощавой брюнеткой. У нее была праздничная прическа в виде башни, розовая туника из египетского полотна широкими складками ниспадала с плеч до щиколоток,
