Перстень Иуды

Хомутова находилась на окраине и поразила Павла своим убожеством. Покосившийся деревянный домишко. Маленькая, сырая комнатка с низеньким оконцем. Железная кровать, стол, стул и табурет, на котором стоял таз с водой.
– Мой умывальник, – усмехнулся Виктор, заметив растерянность товарища. – Не обессудь, Павел, спать придется в одной кровати.
Тот ничего не ответил. У него не было выбора.

На другой день в девять утра компаньоны уже были в карете. Им предстоял неблизкий путь на противоположный конец города, где проживал капитан Дымов, недавний партнер Боярова по штоссу. Еще накануне вечером Хомутов объяснял Павлу:
– Завтра у князя будет решающий разговор. Нужны свидетели, если он вдруг пойдет на попятную.
– А пойдет ли он в свидетели? – усомнился Павел. – Ему-то зачем это надо?
Хомутов только рассмеялся:
– За сто рублей – пойдет, за двести – побежит, а за триста – и в морду кому угодно дать может. Или я его не знаю! Он всегда без денег. А тут ты его давеча общипал изрядно. Так что пойдет. Не сомневайся!
Капитан жил в маленьком грязном флигельке во дворе дома, который принадлежал какому-то купцу. Он еще валялся в постели и, казалось, совершенно не удивился раннему визиту своих недавних карточных соперников.
– Перстень, что ли, князь не отдает? – спросил он, сползая с постели.
– А вы, капитан, прозорливы, – засмеялся Виктор, без обиняков кладя на тумбочку две сторублевые купюры. – Вчера около полночи привезли ему деньги, а он сослался на то, что спит уж. Не принял. Велел сегодня в одиннадцать быть. Боюсь, что могут возникнуть недоразумения. Вы же помните, что сделка состоялась в два ночи?
Капитан взял два сотенных билета и стал их разглядывать, повторяя:
– Помню ли я, помню ли я?..
Хомутов молча достал еще сотню. Наконец, Дымов встрепенулся, сунул в карман деньги и озорно заявил:
– Еще как помню! А князь-то хитер… Спать в полночь отбыл, а как в карты, так до утра не угомонится. Я все отлично помню, господа. А что, перстенек стоит всей этой суеты?
– Стоит капитан, еще как стоит!
– Я сейчас мигом побреюсь, а вы пока присядьте.
Гости обвели комнатушку глазами: на единственный стул у тумбочки присел сам хозяин с бритвой в руке. Кроме кровати сидеть было негде.
– Мы подождем в карете. А вы не мешкайте.
– Сей минут, – буркнул капитан.
Ждать пришлось не менее получаса, и это было томительное ожидание. Наконец карета устремилась к центру столицы. За окнами моросил тоскливый дождь. Павел смотрел в окно и, как ему казалось, ни о чем не думал. На него навалилась какая-то усталость, обуревало полное равнодушие.
– Ты послушай, Павел Львович, – официальным тоном вдруг начал Хомутов. – Я чувствую, что князь не захочет отдавать залог. Если все наши увещевания окажутся тщетными, тебе придется… тебе придется вызвать его на дуэль…
– Ого, – хохотнул капитан Дымов, – как далеко зашло дело! Вы это серьезно, господа?
– Абсолютно серьезно. А вы, капитан, что, струсили? – в голосе Виктора прозвучал вызов.
– Дымов давно уже никого и ничего не боится. Хотя я и казенный человек, а нам, как известно, в эти игры играть нельзя. Но…
– Да ладно вам, если пойдем до конца, вы не останетесь внакладе.
– А я, господа, на полпути никогда не останавливаюсь, – повеселел капитан. – Господин Бояров можете рассчитывать на меня, как на себя самого.
Павел сидел, безучастно продолжая созерцать в окно унылые картины пригорода Петербурга. Казалось, что он либо пропустил мимо ушей предложение Хомутова, либо ему оно было абсолютно безразлично.
– Друг мой, да слышишь ли ты меня?
Бояров вяло отозвался:
– Какая дуэль… Я никогда и пистолета в руках не держал.
– Научу, – вмешался в разговор капитан.
– Я даже не знаю, как надо вызывать на эту самую дуэль…
– А тебе и вызывать не придется. Ты только, как разговор будет окончен, скажешь: «Вы, князь, лжец, аферист и каналья!» Он сам тебя вызовет. А остальное дело предоставь нам. Только вы, Павел Львович, все должны для себя решить сами и сейчас, чтоб потом не попасть в дурацкое положение. Иначе над вами весь Петербург смеяться будет!
В карете наступило молчание. Наконец Бояров тихо сказал:
– Назад в Рязань я не поеду, а без дядиного наследства мне в Петербурге не прожить. Значит, и решать-то нечего: откажется князь вернуть перстень, скажу, как вы велите.
– Вот это мужской разговор Павел Львович. Я, знаете ли, господа, уж на трех дуэлях бывал. Секундантом. Помню, с год назад…
– Помилуйте, Дымов, – оборвал его Хомутов. – Оставьте свои воспоминания! Бог даст, через пару