Перстень Иуды

в общем-то, не я вызвал князя на дуэль, а он вызвал меня. Тому есть свидетели. Они могут подтвердить мои слова.
– Да-а-а, – задумчиво протянул следователь. – Ну, что ж, давайте вместе выкручиваться из этой крайне непростой ситуации. Я, как честный человек, имеющий примерно такого же сына, как вы, просто не могу оставить вас без помощи. Я попробую помочь вам, а уж вы, в свою очередь, извольте, сударь, помочь мне. Договорились?
Павел согласно закивал головой:
– Со своей стороны я готов сделать все возможное… А что нужно-то?
– Да ничего особенного, – расплылся в улыбке Александр Григорьевич. – Я буду задавать вам вопросы, а вы станете на них отвечать. Отвечать надо подробно, вспоминая все детали и, главное, честно. А становому приставу я приказал опросить всех остальных участников этой истории, так что можно будет сопоставить показания, тут-то любая ложь и выявится…
– Мне нечего скрывать, ваше превосходительство. Поверьте, я все расскажу самым подробным и правдивым образом. И вы можете не сомневаться в моей искренности.
– Вот и хорошо, Павел Львович, вот и хорошо, – вновь улыбался Небувайло, отечески похлопывая юношу по руке. – Уверен, что смогу сделать для вас все, что можно…
Следователь заскрипел деревянным креслом и повернулся налево от себя, где за маленьким столиком сидел еще один служащий Департамента, как догадался Бояров, писарь. Невзрачный, остроносый молодой человек неприятной наружности, в скромном штатском костюме, который, казалось, хотел затеряться и никоим образом не выдавать своего присутствия в этой достаточно большой, светлой комнате. У него было болезненное лицо с мелкой россыпью прыщей и бородавка на щеке.
– Георгий, ты готов? – спросил Небувайло.
Писарь, не глядя на своего начальника, часто закивал головой и с готовностью макнул перо в стеклянную чернильницу.
– Ну, так и начнем… Как вас молодой человек звать-величать, какого сословия будете, во здравии ли родители ваши?..
Бояров честно и, как ему потом показалось, излишне подробно рассказал следователю о своем житье-бытье в Рязани, о почившем батюшке, здравствующей матушке, о том, как они нежданно-негаданно получили письмо от дядюшки с приглашением приехать к нему в Петербург. И свою дорогу описал, и первые дни пребывания в доме графа, и про успехи во французском, и про то, как они с Хомутовым приобщались к столичной жизни. Александр Григорьевич внимательно слушал, одобрительно кивал, поддакивал, и было видно, что все это ему крайне интересно. Лишь изредка он задавал какие-то уточняющие вопросы, на которые Павел спешил дать исчерпывающие ответы.
Особый интерес следователь проявил к рассказу дяди о том, как и каким образом ему достался перстень Иуды. Тут Павлу пришлось вспоминать малейшие подробности дядюшкиного повествования, часто повторять одно и то же. А Небувайло постоянно обращался к писарю, спрашивая, успел ли он записать сказанное, не повторить ли что еще раз. Наконец, Александр Григорьевич задумчиво спросил:
– А не кажется ли вам, молодой человек, странным, что узурпатор, услышав отказ вашего дяди посодействовать ему в установлении добрых отношений с москвичами, взял да и наградил его этим самым кольцом? Причем прямо-таки содрал с руки своего бедного генерала!
Павел смутился. И в самом деле, почему это Наполеон был так щедр к Василию Васильевичу? Видя, что подследственный не знает, как ответить, Небувайло пришел ему на помощь:
– Может быть, вы что-то запамятовали?
– Нет, ваше превосходительство, я в точности передал вам рассказ дяди.
– Ну и хорошо, ну и хорошо, – заулыбался следователь. – А вот скажите, когда вы этот ваш перстенек носили, не замечали ли каких-то странностей?
– Да нет, – пожал плечами Павел. – А отчего возник такой вопрос?
– Сейчас объясню, любезнейший, – следователь перебрал лежащие перед ним бумаги. – Вот что показали секунданты – капитан Дымов и коллежский секретарь Булкин… Со слов князя Юздовского им известно, что перстень ваш обладает дьявольской силой. Именно под его воздействием князь нарушил слово и противоправно отказывался вернуть залог… А когда перед дуэлью решил помолиться в домашней часовенке, то перстень стал жечь его палец лютым огнем, не в силах терпеть который, он снял его с руки. И тут же испытал прояснение разума, осознал недопустимость своего поступка и решил отдать злополучный залог вам, чтобы покончить дело миром. Ведь так?
Бояров кивнул.
– Да, об этом мне известно со слов капитана Дымова, который действительно передал мне перстень от князя перед самой дуэлью…
Небувайло наклонился вперед, навалившись грудью на стол, так что допрашиваемый