Битвы, заговоры, интриги, покушения, дуэли, убийства и ограбления, уголовный и политический сыск… В центре запутанных и «острых» событий – перстень Иуды Искариота, который переходит в веках от одного владельца к другому – от римского легионера, до ростовского налетчика 20-х годов, и до ответственного сотрудника НКВД 30-х.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич, Куликов Сергей Анатольевич
За столом во время завтрака Генрих спросил у матери, что могло случиться?
– Яне знаю, куда он умчался, и очень обеспокоена, – ответила Герда Браун. – Дворецкий сказал, что Фридрих уехал до завтрака и выглядел очень озабоченным.
Герман в одиннадцать собирался ехать с друзьями на пикник. Но именно в это время дворецкий доложил, что прибыл какой-то полицейский чин и непременно хочет увидеть фрау Браун. Полицейский долго прокашливался, извинялся и в конце концов заявил, что около девяти утра на Цюрихштрассе произошло ужасное происшествие: «Бенц» фон Брауна на большой скорости врезался в бетонное ограждение и сгорел дотла. Человек, сидевший за рулем, так сильно обгорел, что требуется его опознать.
Герда сразу же потеряла сознание, а Герман хаотично заметался по залу: он был в полной прострации.
На другой день мать и сын Брауны отправились в городской морг. Герда осталась снаружи, а Герман вошел в пропахшее формалином, горем и смертью помещение. Старый патологоанатом говорил какие-то слова, но он ничего не слышал. Тело, покрытое простыней, лежало на металлической тележке.
– Вы готовы, молодой человек? – спросил врач.
Герман кивнул, и санитар поднял простыню, покрывавшую голову трупа. Практически вся она была обугленной. Зрелище было чудовищным. Герман, помимо воли, сделал пару шагов назад.
– Яне могу сказать, кто этот человек, – пролепетал он.
– А вы зайдите с другой стороны, – посоветовал патологоанатом, – там есть одна характерная особенность.
Борясь с подступающей дурнотой, Герман обошел стол-каталку. Левую нижнюю часть лица пламя пощадило, и молодой человек увидел под ухом большое родимое пятно. Герман отвернулся и отошел в сторону:
