Первая могила справа

Я полагала, что убедила отца, будто перенесенные побои были чем-то вроде тренировки, а не схваткой не на жизнь, а на смерть.
У меня бессильно опустились плечи.
— Хорошо, — прохныкала я, добавив слезу в свой обычно спокойный голос.
Папа поцеловал меня в щеку и отправился за стойку — подменить бармена. Очевидно, Донни еще не пришел. Донни — молчаливый индеец с длинными черными волосами и умопомрачительной мускулатурой. Он не обращал на меня особого внимания, даже не здоровался. Но с кем поздороваться я и без него находила, а на Донни было приятно полюбоваться.
Дядя Боб закрыл сотовый телефон и переключил внимание на меня. Я встревожилась.
— Ну как, — начал он, — не хочешь мне рассказать, что происходило в твоем кабинете, когда я зашел туда сегодня утром?
Ах вот оно что. Я неловко поерзала на стуле. Стороннему наблюдателю могло показаться странным, что я целуюсь и обнимаюсь с невидимкой.
— Что, все выглядело так ужасно? — спросила я.
— Не то чтобы ужасно. Сперва я решил, что ты окаменела от ужаса или что-то в этом роде. Но потом заметил, что Куки и Своупс просто смотрят на тебя, и догадался, что, вероятно, твоя жизнь вне опасности.
— О, еще бы, иначе бы Своупс непременно вмешался, принялся делать мне искусственное дыхание или что-нибудь не менее героическое.
Дядя Боб, наклонив голову, обдумывал мои слова.
— Вообще-то Куки, похоже, томилась вожделением.
Я прыснула, представив себе блаженное выражение лица Куки. Дядя Боб в ответ промолчал и лишь вопросительно нахмурил брови, ожидая объяснения.
Не дождется.
— Давай оставим это. Как-никак ты мой дядя.
— Ладно. — Он равнодушно пожал плечами, делая вид, будто собирается сменить тему. Отхлебнул чаю со льдом и добавил: — Мне показалось, Своупс очень расстроился. Вот я и подумал, что ты можешь знать почему.
— Знаю. Потому что он дурак.
— Он бывает не в духе, что да, то да.
— Как Иозеф Менгеле.
— В его защиту должен сказать, — продолжал дядя Боб, стараясь успокоить меня, — что ваш разлад — моя вина. Мне бы промолчать, старому дураку. Чертово пиво.
— Не из-за пива же Своупс стал засранцем. Думаю, он таким родился.
Дядя Боб глубоко вздохнул и действительно сменил тему:
— Понимаю, что это ни к чему не приведет. Ладно, Чарли, мне надо работать. — Я удивленно моргнула, и он ухмыльнулся. — Пойду мучить твоего отца.
Он поднялся из-за стола и потрепал меня по плечу; это значило, что все в порядке.
Я сжала его ладонь.
— Помучай его и за меня, ладно?
Нежно пожав мне руку, дядя Боб подошел к стойке бара и громогласно заявил, что он санитарный инспектор. Я съежилась. Мало что могло показаться папе менее забавным, чем мысль о визите сотрудника санитарно-эпидемиологической службы. Хуже только аудиторы из налоговой или коллективный иск.
Я оглянулась на адвокатов. Они сидели вокруг стола — дядя Боб выдвинул для них стулья — и беседовали о своем.
— Ты знаешь, когда твои похороны? — печально спросила Элизабет Сассмэна.
Тот опустил голову:
— Встреча с сотрудником похоронного бюро сегодня днем.
Она накрыла его руку своею.
— Как Мишель, держится?
— С трудом. Мне нужно к ней.
Ага. Значит, он станет одним из умерших, которые остаются на земле, чтобы помогать близким. Точно так же, как Барбер не мог побледнеть от испуга, призрак физически не способен позаботиться о семье. Когда разберусь с делами, нужно будет постараться его отговорить от этого намерения.
— А ты знаешь, когда твои? — спросил Барбер у Элизабет.
— Пока нет. — Она пододвинулась к нему. — Ты пойдешь на свои?
Барбер пожал плечами:
— Не знаю. А ты на свои?
— Я подумала, что, пожалуй, надо.
— Неужели?
Улыбнувшись, Элизабет наклонилась к нему:
— Предлагаю сделку.
— Какую?
— Если ты пойдешь со мной на мои похороны, я пойду с тобой на твои.
Барбер на мгновение задумался, потом неохотно пожал плечами. Я с трудом удержалась от смеха. Точно старшеклассники, которые пытаются убедить самих себя, что на самом деле им не хочется идти на школьную дискотеку.
— Пожалуй, так и сделаем, — согласился Барбер. — Патрик, ты с нами?
— Что? — Похоже, мысли Сассмэна витали за тысячи галактик отсюда. Усилием воли он заставил себя переключить внимание на коллег. — Не знаю. Как-то жутковато.
— Да ладно, — махнула рукой Элизабет. — Послушаем, как нам поют дифирамбы родственнички, которые нас при жизни терпеть не могли.
Сассмэн вздохнул:
— Может, вы и правы.
— Конечно мы правы. — Элизабет похлопала его по руке и взглянула на меня. — Как вы думаете,