Первая могила справа

раз?
Я подсчитала в уме, загибая пальцы.
— Да, кажется, это всё.
— И нам надо выяснить, какую роль в этом играет Рейес?
— Точно. А еще пожарить зефира.
— Тогда я чувствую, что просто обязана, как твоя подруга и доверенное лицо, — спокойно продолжала Куки, — подробно проанализировать то, что случилось в ванной.
Я подавила смешок.
— Не уверена, что сцена в ванной играет сколь-нибудь существенную роль. Скорее… ну я не знаю… несущественную.
— Чарли, — предостерегающе зарычала Куки, — давай выкладывай или умрешь медленной и мучительной смертью. Кто был с тобой в ванной? Рейес? Злодей? Облегчи душу.
— Ладно, — сдалась я, — ты помнишь, что Рейес назвал меня «Датч» в тот вечер? Мне тогда было пятнадцать. Так?
— Так, — согласилась она. Ей явно не терпелось перейти к сцене в ванной.
— Ты знаешь, что мне вот уже месяц каждую ночь снится прекрасный незнакомец, верно?
— Верно, — подтвердила она, немного смягчившись.
— Так вот сегодня тот парень из снов написал на запотевшем зеркале «Датч» и назвал меня так в ванной.
— Это уже что-то. — Куки подвинулась на краешек стула и замерла: ее осенила догадка. — Значит, парень из снов — это Рейес?
— Именно это я и хотела сказать. Сегодня до меня дошло, что Злодей назвал меня «Датч» в день, когда я родилась.
Куки растерянно поджала губы:
— Кто же все-таки был с тобой в ванной?
Я с восхищенной улыбкой уставилась на сидевшую рядом со мной подругу.
— Я только что призналась тебе, что этот огромный и страшный Злодей следует за мной по пятам, периодически спасая мне жизнь, что я помню день, когда появилась на свет, и знаю все языки, когда-либо существовавшие на Земле, а ты не завизжала и не выбежала из комнаты. Почему ты мне так веришь?
После продолжительного раздумья Куки задала встречный вопрос:
— Ты нарочно хочешь сменить тему?
Едва не согнувшись пополам от смеха, я схватилась за ноющие ребра и завопила:
— Хватит! Не смеши меня. Мне больно.
— Извини.
Непохоже было, чтобы она раскаивалась.
— Что тебе удалось выяснить насчет тюрьмы? — поинтересовалась я, сквозь слезы взглянув на экран. — Рейес еще там? Он… жив?
— Служащий сказал мне только, что Рейес по-прежнему значится в списке заключенных и сидит в блоке «D». Но, признаться, мне показалось, что он чего-то не договаривает.
— Завтра поеду туда.
— В тюрьму?
— Да. — Я щелкнула по папке «Кадровый состав» со списком сотрудников и выделила фотографию Нила Госсета. — Я училась в школе с заместителем начальника тюрьмы.
— Правда? Вы дружили или наоборот?
Мне тоже хотелось бы это знать.
— Трудно сказать. Если бы я вдруг загорелась посреди школьной столовой, едва ли он пожертвовал бы хоть каплю своей драгоценной мочи, чтобы меня потушить, но потом ему наверняка стало бы стыдно.
— Ничего себе, — проговорила Куки, с изумлением глядя на статью, которую держала в руках. Я наклонилась, поморщившись от боли, прочитала последний абзац и застыла на месте.
Дело Рейеса расследовал дядя Боб. Черт.

Зов природы поднял меня с постели ни свет ни заря. После падения с крыши я чувствовала себя так, будто только что выпила бутылку виски.
Я споткнулась о горшок с цветком, ударилась мизинцем ноги о табуретку, врезалась лицом в дверной косяк и только после этого опустилась на унитаз, вспоминая все, что запланировала на сегодня. Где-то в глубине квартиры мелодично звонил телефон. Слава богу, что в оформлении дома я придерживалась минимализма. Если бы на пути к фарфоровому трону стояло еще что-то, не дожить бы мне до следующего дня рождения.
Я оглядела футбольную майку, которая была на мне. Ее я стянула у парня, с которым встречалась в школе — голубоглазого блондина, развращенного до мозга костей. Даже на нашем первом свидании его больше интересовал цвет моего нижнего белья, чем цвет моих глаз. Знай я об этом заранее, надела бы коричневые трусы. Самое странное, что я не помнила, как вчера эту майку натягивала. И вообще как ложилась спать.
Наверно, Куки подлила мне в шоколад рогипнол.

Мы еще об этом поговорим, но сейчас нужно