Первое дело Аполлинарии Авиловой

Извинившись, я вышел подышать и закурить. Когда папироса была уже докурена, я вновь вошел в магазин и увидел такую картину: перед Анастасией на прилавке стояла чуть ли не сотня флакончиков, она подносила к носу одну душистую полоску бумаги за другой и каждый раз отрицательно качала головой. Полина брала другую полоску, а продавцы все подносили и подносили новые флаконы.
— Николай Львович! — воскликнула она, оборачиваясь. — Куда вы исчезли? Подойдите сюда, помогите нам. Мы никак не можем придти к решению, что выбрать.
— А что именно вам надо? — спросил я, с опаской глядя на заваленный парфюмерией столик.
— Нужен мужской О-де-Колон. Такой… — Полина неопределенно повертела в воздухе пальцами, а потом показала на Настю. — Она тебе скажет.
— Может быть, вам подойдут духи «Левкой»? — предложил продавец услужливо изгибаясь. — Или VIOLETTE de Parme. Пармская фиалка — многие берут и очень довольны.
— Мы же ищем мужской запах! Причем тут пармская фиалка?
Временами Полина бывает очень резка. Я взял из рук продавца флакон и понюхал:
— Прелестный запах, — сказал я, хотя уже одурел от духоты. — Думаю, вам он очень подошел бы.
Это была моя маленькая месть Полине за скуку, перенесенную мною в парфюмерии.
Полина недовольно взглянула на меня:
— Николай Львович, вам бы все шутить… — и, обращаясь к Насте, спросила: — Может быть, это был запах лимона, или табака, или хвои? Вспомни, пожалуйста.
Но Настенька коснулась рукой до лба и проговорила:
— Полина, мне дурно, давай выйдем на воздух.
Мы распрощались и вышли из лавки. На свежем морозном воздухе девушка пришла в себя и порозовела. Она смотрела по сторонам и улыбалась. Полина же была невесела.
— Что случилось, дорогая? — спросил я ее.
— Ничего, просто все напрасно, — печально ответила она. — А я так надеялась, что Настя узнает запах.
И Полина рассказала мне леденящую историю о том, как убийца зажимал рот Насте и его ладони пахли каким-то странным запахом. Не то парфюмерия, не то мыло какое—то, но странный запах для мужчины. Вот они и решили перенюхать всю лавку, но не нашли ничего похожего.
Опять моя милая авантюристка лезет не в свое дело! Ну, чего ей стоило рассказать Кроликову об этом запахе? Может быть, в полиции есть химическая лаборатория для опытов. А Полина поступает, словно неразумный школяр!
Вот так, слегка препираясь, мы вошли в городской сад, где, несмотря на крещенский мороз, было довольно многолюдно. Вертелась расписная карусель, торговцы держали в замерзших руках петушков на палочках, а неподалеку раскинулся цирк-шапито.
При входе в цирк зазывала кричал зычным голосом:
— Заходите, не жалейте, грусть-тоску свою развейте! Здесь слоны и попугаи, кони ржут, собаки лают! Фокусники, акробаты — все тут бравые ребята! Есть борцы и силачи, клоуны и трубачи! За билет лишь заплатите и быстрее в цирк входите! Начинаем представленье — публике на удивленье!
Такие складные стишки, Алеша, что я их сходу запомнил.
Настя потянула Полину за рукав:
— Полиночка, я очень хочу в цирк, давай пойдем!
— Прекрасная мысль! — поддержал я ее и отправился за билетами.
Купив самые дорогие, я протиснулся сквозь толпу и провел моих спутниц на места во втором ряду около прохода.
Мы наслаждались представлением. Выступали дрессированные собачки, приведшие Настю в полный восторг. Полина смеялась над проделками клоуна, гуляющего по проволоке, а я залюбовался каучуковой женщиной. Вот бы с такой… Хотя нет, это я заговариваюсь.
Пока я предавался мечтам, Полина, явно чувствуя неладное, повернулась ко мне.
— Посмотрите туда, — она показала на выход с арены.
— Где?
— Вот там, в проходе, узнаете?
Я посмотрел туда, куда мне показывала моя спутница, но ничего толком не увидел.
— Ее надо найти! Идемте! — Полина поднялась с места.
— Барышня, сядьте! — зашипела на нее сзади возмущенная старушка. — Мне ничего не видно!
На арене тем временем каучуковую акробатку сменил фокусник в тюрбане, с огромными усами, торчащими вверх, как две пики, и с бородкой клинышком. Он махнул рукой, на сцену вынесли какие-то длинные ящики с отверстиями, и в тот момент, когда Полина выпрямилась во весь свой немаленький рост, он, неожиданно улыбнулся, раскланялся публике и подошел к нам.
— Прошу вас, мадам, — сказал он и протянул ей руку. А потом, обратившись к залу, громко сказал: — Я счастлив, что прелестная госпожа согласилась участвовать в таком опасном и увлекательном фокусе. Но уверяю вас — ни один волос не упадет с вашей головы. Передайте мне шляпку, пожалуйста.
Полина вышла на арену, а мы с Настей затаили дыхание.