Первое дело Аполлинарии Авиловой

совпадение? Он что, хочет сделать из меня подсадную утку? Если я соглашусь, моей жизни будет угрожать опасность! А я совершенно одна в своем доме, не считая горничной и приходящей кухарки. Николай целыми днями в полку, меня навещает только по вечерам или когда выдастся свободный денек. А что, если преступник нападет на меня и я не смогу защитить себя? Нет, я не согласна! Ни за что не хочу быть замешанной в этом деле.
Все, о чем я думала, так отразилось на моем лице, что Кроликов понял: я боюсь.
— Не бойтесь, дорогая госпожа Авилова. Вашей жизни ничто не угрожает. Мы дадим вам охрану, которая будет всецело находиться в вашем распоряжении. Причем, никто из чужих не догадается о ней — мы умеем конспирироваться.
— Как это? — я не поняла следователя.
— Очень просто, один из наших людей побудет у вас дворником, другой затаится в засаде напротив вашего дома. Все продумано. Соглашайтесь.
И я согласилась, Юленька. Если уж N-ская полиция не может без меня, то надо помочь ей найти преступника.
На этом заканчиваю писать. Будут новости — сообщу немедленно.
Не сердись на меня за безрассудство — так надо.
Твоя подруга Полина.

Анастасия Губина, N-ск — Ивану Губину, Москва, кадетский корпус.

Ванечка, здравствуй!
Со мной все в порядке, не волнуйся. Я продолжаю учиться, скоро экзамены, нужно готовиться. Марабу меня больше не дергает, а Аня Нелидова из первого отделения подарила мне маленький флакончик духов. Правда, она всем девушкам в классе подарила, ей отец сказал принести и раздать, но я все равно была очень рада.
В городе опять убийство. На этот раз убили приезжего графа, гостя тетушки Полины, Марии Игнатьевны. Тетушка лежит при смерти, к ней никого не пускают, а Максимова из первого отделения сказала, что графа, так же как и попечителя, убили масоны. Она постоянно говорит с надменным видом всякую ерунду, потому что ее отец заведует «Губернскими новостями» и она считает, что обо всем знает больше всех.
Ванечка, меня беспокоит Полина. Последнее время она очень странная. Непонятно себя ведет. Вот уже два дня подряд она ездит с визитами и меня берет с собой. Нас везде принимают с распростертыми объятиями: еще бы, Полина рассказывает о званом вечере в доме Марии Игнатьевны, о том, как она привезла графу дневник ее покойного мужа и была последней, по словам полиции, кто видел графа живым. Она так сокрушалась! «Только возвратившись домой, я поняла, какую ошибку я совершила! — говорила она. — Я по недоразумению передала графу в руки не сам дневник, а его недописанную копию». Эта копия так запала ей в душу, что она чувствует вину перед покойным графом и поэтому рассказывает всем о своей оплошности.
Полина внезапно приехала к нам в институт, зашла в комнату учителей и попросила послать за мной. Когда я вошла туда, то увидела, как ее обступили учителя словесности, ботаники и французского, а также две пепиньерки и Марабу, и слушают, как она рассказывает про графа Кобринского. Увидев меня, Полина извинилась, прервала свой рассказ и спросила у Марабу, не может ли та отпустить меня на этот день с ней под ее, Полинину, ответственность. Такого не было никогда! Полина много раз твердила мне, что учеба для меня — самое важное дело. Марабу, скрепя сердце, согласилась, и мы поехали с визитом к Елизавете Павловне. У нее сидели три старые дамы, которые вцепились в Полину и не отпускали ее, пока она им все не рассказала: и о меню обеда, и о том, как выглядел покойный граф, и о дневнике.
Потом мы взяли извозчика и поехали в кондитерскую Китаева — там всегда Полина покупает самые вкусные в городе эклеры и меренги. А для меня гадательную карамель. Мне так нравятся эти конфетки, что я сразу съела две. На обертке нарисованы карты и написано: «Карамель гадательная фабрики С.Е. Клюшина в Торжке», а внутри — пожелание: будет мне прелестное обожание и счастливое предложение. Я была так рада! И еще мы часто там пьем в кондитерской горячий шоколад — это так приятно в зимнюю стужу. К Китаеву ходит весь город. Его кондитерская находится в самом центре, на Манежной площади, рядом с городской думой и управой, и мы с подругами часто забегаем в магазин купить монпансье-ландрин, самый дешевый, по копейке кулек. Вот и сейчас я стояла и ждала, пока сам владелец кондитерской упакует нам покупку и перевяжет ее нарядной ленточкой (он очень уважает Полину). А Полина и ему рассказала историю с дневником, высоко поднимая брови от ужаса.
Выйдя на улицу, Полина вдруг изменилась лицом, повеселела, протянула мне коробку с пирожными и сказала:
— Хватит на сегодня, достаточно мы с тобой, Настенька, побегали по городу, словно